Духовное и культурное развитие СССР в 1945-1953 гг.


Восстановление системы образования и достижения советской науки

Сам И. Сталин и все советское политическое руководство в полной мере сознавало решающую роль образования, науки и культуры в осуществлении стоящих перед страной грандиозных исторических задач. Поэтому, несмотря на крайнюю степень напряжения государственного бюджета, были изысканы необходимые средства на их развитие. В частности, к концу четвертой пятилетки общая доля расходов на образование возросла более чем в два раза и к 1950 г. составила 5,7% внутреннего валового продукта страны, почти в два раза больше, чем в США.

Сразу после окончания войны была полностью восстановлена вся система всеобщего начального образования, а затем введено всеобщее семилетнее образование и создана новая система вечерних и заочных школ для работающей молодежи — школы фабрично-заводского обучения, ремесленные, горнопромышленные и строительные училища и училища механизации сельского хозяйства. За эти же годы были восстановлены все разрушенные в годы войны школьные здания и построено более 18,5 тысяч новых школ. Несмотря на то, что еще до войны постановлением Совета Народных Комиссаров СССР, принятым в октябре 1940 г., в стране была введена общеобязательная, правда небольшая, плата за обучение для всех учащихся 8-10 классов средних школ, а также техникумов, педучилищ и вузов, общее количество учащихся в старшей школе, средне-специальных и высших учебных заведениях существенно возросло.

По данным ЦСУ СССР, к концу 1955 г. системой обучения по всей стране было охвачено более 35,5 млн человек, в том числе в общеобразовательных школах обучалось более 30,1 млн человек, в училищах системы школ трудовых резервов — 1,4 млн человек, в техникумах и средних специальных заведениях — более 2 млн человек и в высших учебных заведениях также более 2 млн человек. Кроме того, в сфере высшего образования было создано более 160 новых учебных институтов, которые ежегодно выпускали более 130000 специалистов, столь необходимых для восстановления народного хозяйства страны и развития национальной науки и культуры.

В эти же годы были созданы практически все республиканские Академии наук, и почти на треть увеличилось число крупных научно-исследовательских институтов. В этот период были созданы Институт атомной энергии (1943), Институт экспериментальной и теоретической физики (1945), Институт физической химии (1945), Институт точной механики и вычислительной техники (1947), Институт ядерных проблем (1949), Институт радиотехники и электроники (1953), Институт прикладной геофизики (1953) и многие другие.

В послевоенные годы особый упор был сделан на ускоренном развитии тех отраслей научных знаний, которые имели прикладное и оборонное значение — ядерная физика, физика полупроводников, биохимия, биофизика, радиационная биология и т.д. Особое внимание руководство страны уделяло работам в области исследования атомной энергии, где крупнейшие открытия были сделаны многими советскими учеными, в том числе академиками А.И. Иоффе, П.Л. Капицей, И.В. Курчатовым, А.И. Алихановым, И.К. Кикоиным, Г.Н. Флёровым, Ю.Б. Харитоном и Я.Б. Зельдовичем. Результаты этих теоретических и экспериментальных работ не только позволили быстро осуществить управляемую ядерную реакцию в атомном реакторе (1946), в кратчайшие сроки создать атомную (1949) и водородную (1953) бомбы, но и начать строительство первой в мире Обнинской атомной станции (1949—1954).

В это же время академики С.И. Вавилов, И.Е. Тамм, И.М. Франк и П.А. Черенков внесли крупнейший вклад в изучение и теоретический анализ явлений люминесценции, за что позднее были удостоены Нобелевской премии по физике. Кроме того, крупнейшие советские физики продолжали вести успешные исследования в области физики полупроводников (А.И. Иоффе), теоретической физики (Л.Д. Ландау, Е.М. Лифшиц, С.И. Алиханов), химической физики (Н.Н. Семенов) и т.д.

В области математических наук крупные достижения были достигнуты в сфере создания первых электронно-вычислительных машин и теории алгоритмов (М.В. Келдыш), разработки аналитической теории чисел и создании метода тригонометрических сумм (И.М. Виноградов), математической физике, вычислительной математике и функционального анализа (С.Л. Соболев), теории функций, функционального анализа и алгебраической топологии (А.Н. Колмогоров, М.А. Лаврентьев) и т.д.

Крупнейшие теоретические и прикладные открытия советских физиков и математиков дали мощный импульс развитию отечественной инженерной мысли, в том числе прикладной механики и ракетостроения, где огромную роль сыграли С.П. Королев, В.П. Глушко, В.П. Мишин, Б.Е. Черток, М.К. Янгель, В.Н. Челомей и многие другие выдающиеся ученые.

Научные дискуссии и их роль в общественной жизни страны

В послевоенный период были достигнуты крупные успехи и в других отраслях научных знаний, в частности, в геологии, минералогии, медицине, химии, биологии, филологии, лингвистике и истории. Однако поступательное развитие этих наук зачастую сопровождалось разгромными кампаниями, которые нанесли им относительный вред. При этом вопреки утверждениям наших доморощенных антисталинистов (А. Безбородов, Г. Костырченко, Е. Зубкова), многие из этих дискуссий стали результатом банальной вражды и клановой борьбы различных научных группировок, а не были инспирированы лично И.В. Сталиным или его «сатрапами от идеологии». Более того, ряд этих дискуссий и кампаний, в частности, «философская» и «литературная», напрямую были связаны с ожесточенной борьбой за власть, и имели опосредованное отношение к политике партии в области науки и культуры.

Дискуссии в сфере гуманитарных и общественных наук

В январе — июне 1947 г. были проведены две известных дискуссии по книге начальника Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) академика Г.Ф. Александрова «История западноевропейской философии» (1946), которая всего год назад была удостоена Сталинской премии. С самого начала было ясно, что эта «философская дискуссия» была гораздо больше связана с борьбой за власть и желанием убрать из аппарата ЦК одного из видных выдвиженцев А.А. Жданова, однако косвенно она имела далеко идущие последствия для всех общественных наук. В частности, эта работа была подвергнута жесткой, но вполне справедливой и обоснованной критике за идеалистический объективизм, терпимость к буржуазному идеализму и декадентству, а также за отсутствие «полемического задора» в критике философских буржуазных доктрин и «беззубом вегетарианстве», не способном вести беспощадную борьбу с буржуазным объективизмом. Естественно, что после такой разгромной критики Г.Ф. Александров был сразу отстранен от работы в ЦК ВКП(б), но неожиданно для всех, но отнюдь не для посвященных, назначен директором Института философии АН СССР, что лишний раз доказывало чисто политический аспект этой громкой дискуссии.

В мае 1947 г. состоялась новая дискуссия, но уже по книге известного советского экономиста академика Е.С. Варги «Изменения в экономике капитализма в итоге Второй мировой войны» (1946), где особой критике подверглись положения двух ее глав — «Возросшая роль государства в экономике капиталистических стран» и «Регулирование хозяйства и бесплановость в капиталистических странах во время войны». Как «крупная научная и политическая ошибка» маститого ученого были расценены его откровенно «немарксистские выводы» о возможности существования «организованного капитализма», о дальнейшем поступательном прогрессе его производительных сил, об ослаблении классовых противоречий и способности многих буржуазных государств к собственному реформированию, призванному сгладить самые вопиющие социальные антагонизмы буржуазного общества, и т.д.

Особенно уничижительной критике академик Е.С. Варга был подвергнут членом Политбюро ЦК и председателем Госплана СССР академиком Н.А. Вознесенским, который всего год назад, опираясь именно на эту работу опального академика, выступал за корректировку экономического курса страны при разработке плана четвертой пятилетки и в работе над новой партийной программой. Результатом этой дискуссии стало решение о закрытии Института мирового хозяйства и мировой политики, который академик Е.С. Варга возглавлял с 1927 г., и наложен запрет на публикацию его новых работ.

Аналогичным критическим нападкам подверглись и труды известного советского историка академика Е.В. Тарле, которые еще до войны и в годы войны опубликовал целый ряд блестящих научных работ — «Наполеон» (1936), «Нашествие Наполеона на Россию (1937), «Талейран» (1939), «Адмирал Ушаков на Средиземном море» (1943), «Нахимов» (1944) и ряд других. Ретивые партийные функционеры и их верные «шакалы от науки» всячески поносили маститого ученого за целый ряд методологических ошибок, в частности, идеалистический субъективизм, подмену классового анализа исторических фактов ревизионистскими установками об особых национально-государственных интересах России и т.д. Особенно резкой и даже вульгарной критике академик Е.В. Тарле был подвергнут за ошибочное положение о справедливом характере Крымской войны, за оправдание войн Екатерины II и ее стремления вернуть Россию к ее естественным историческим границам, за неверную трактовку Заграничного похода русской армии в годы наполеоновских войн, за попытку отрицать жандармскую роль царской России при Николае I, за желание создать из ряда царских генералов, в частности, М.Д. Скобелева, М.И. Драгомирова и А.А. Брусилова, героев русского народа и т.д.

В те же годы, но с иных идейных позиций были раскритикованы и работы многих других советских историков, в частности, академиков Р.Ю. Виппера, К.А. Косминского, А.С. Ерусалимского и И.И. Минца, которых, напротив, обвиняли в умалении идей патриотизма и принижении роли русского народа в истории всего человечества и т.д.

По оценкам ряда современных авторов либерального толка (М. Зенина, А. Данилов, А. Пыжиков, А. Безбородов), дискуссии на гуманитарном фронте стали предвестниками ужесточения идеологического контроля и в других областях научных знаний, а также тщетности надежд на расширение научных контактов с зарубежными коллегами, свободы научных дискуссий и мнений, общей послевоенной либерализации и т.д. Однако подобного рода оценки во многом продиктованы исключительно конъюнктурой и не учитывают общего контекста нового витка идеологической борьбы на идейно-политическом фронте, который резко обострился с началом «холодной войны» и возрождением идей мондиализма в головах многих западных политиков и идеологов космополитизма.

Дискуссии по вопросам биологии, кибернетики и физики

В послевоенные годы очень непростая ситуация сложилась в биологической науке, где в смертельной схватке вновь схватились две непримиримых группировки — академика Т.Д. Лысенко («мичуринцы») и академика И.И. Шмальгаузена («вейсманисты»). Хорошо известно, что незадолго до войны группировка академика Т.Д. Лысенко, который в 1938 г. занял должность президента ВАСХНИЛ, при активной поддержке И.В. Сталина получила де-факто монопольное положение в агробиологии, что в итоге привело к фактическому отстранению от работы многих его оппонентов, в том числе крупных советских генетиков, физиологов, морфологов и почвоведов С.И. Алиханова, Б.М. Завадовского, П.Н. Константинова, А.А. Любищева, П.И. Лисицына и ряда других ученых. По личному указанию И.В. Сталина, который упорно искал различные способы решения зерновой проблемы в стране, академик Т.Д. Лысенко долгие годы проводил разнообразные опыты по селекции ветвистой пшеницы и всячески убеждал вождя, что в ближайшей перспективе его научные открытия совершат настоящую революцию в мировой селекции. И.В. Сталин не только уверовал в особую гениальность «народного академика», который в годы войны де-факто накормил своим гибридным картофелем и просо полстраны, но и дал отмашку на окончательный разгром всех его научных оппонентов.

Дело в том, что еще марте 1947 г. на Второй генетической конференции МГУ, в которой приняли участие академик Н.В. Цицин, профессора Н.П. Дубинин, А.Р. Жербак, Я.Л. Глембоцкий, М.С. Навашин и ряд других противников «мичуринского» направления в биологической науке, академик Т.Д. Лысенко и его сторонники были подвергнуты уничижительной критике. В ответ на этот шабаш влиятельные покровители президента ВАСХНИЛ, в частности, министр земледелия СССР И.А. Бенедиктов, министр зерновых и животноводческих совхозов СССР П.П. Лобанов и министр животноводства СССР А.И. Козлов обратились в ЦК ВКП(б) с письмом на имя трех секретарей ЦК — А.А. Жданова, А.А. Кузнецова и Г.М. Попова, в котором обрушились с ответной критикой на оппонентов Д.Т. Лысенко. В личном аппарате А.А. Жданова его противники совершенно неожиданно получили мощную поддержку. Более того, в апреле 1948 г. его сын, Ю.А. Жданов, только что назначенный новым начальником Отдела науки Управления пропаганды ЦК ВКП(б), на семинаре лекторов крайкомов и обкомов партии в своем докладе «Спорные вопросы современного дарвинизма» поддержал советских генетиков.

В этой ситуации академик Т.Д. Лысенко срочно написал письмо на имя И.В. Сталина и А.А. Жданова, в котором указал, что ему «стало очень тяжело работать» и буквально «опустились руки» из-за постоянных голословных обвинений сторонников «метафизического направления в биологии», которых всячески поддерживают ряд лиц из аппарата ЦК. В конце июля 1948 г. Т.Д. Лысенко был принят И.В. Сталиным, сначала только в присутствии Г.М. Маленкова, а затем и других членов Политбюро ЦК — Л.П. Берия, Н.А. Вознесенского, А.И. Микояна, Н.А. Булганина и Л.М. Кагановича. Результат этой встречи доподлинно неизвестен, но буквально через пару дней была созвана знаменитая августовская сессия ВАСХНИЛ, на которой с докладами выступили член Политбюро, секретарь ЦК Г.М. Маленков и сам академик Т.Д. Лысенко, которые жестко заклеймили хромосомную теорию наследственности и саму генетику как враждебную и буржуазную лженауку, основанную на пресловутом вейсманизме-морганизме-менделизме, не имевшим никакой методологической основы.

По итогам этой сессии в середине августа 1948 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) «О мерах укрепления биологических учреждений Академии наук СССР», в котором ЦК ВКП(б) прямо «отметил неудовлетворительное руководство со стороны президиума Академии наук биологическими учреждениями академии» и указал, что «в целом ряде биологических институтов и лабораторий Академии наук СССР при поддержке Бюро отделения биологических наук третировалось передовое мичуринское направление в биологии и поддерживались метафизические концепции последователей реакционных теорий Вейсмана, Менделя и Моргана». Это постановление дало старт аналогичной кампании и в других отраслях биологической науки, где жертвами «гонений» стали многие видные ученые, в том числе академики Л.А. Орбели, А.Д. Сперанский, П.К. Анохин, И.С. Бериташвили и другие, которые лишись своих руководящих постов в академических институтах и возможности работать по специальности.

После смерти И.В. Сталина и печально знаменитого «письма трехсот», направленного в адрес ЦК КПСС в октябре 1955 г., а особенно в период «горбачевской перестройки» и «ельцинского лихолетья» стараниями таких «историков науки», как провокатор С.Э. Шноль («Герои, злодеи, конформисты российской науки» 2001) и сказочники В.Д. Есаков и Е.С. Левина («Сталинские «суды чести»» 2005), в широкое общественное мнение была вполне сознательно вбита абсолютно ложная матрица, что, дескать, сам Т.Д. Лысенко и все «мичуринцы» были отпетыми ретроградами и палачами, погубившими цвет советской биологической науки и уничтожившими всю советскую генетику. Но на самом деле ни Т.Д. Лысенко, ни «мичуринцы» отнюдь не отрицали самих законов генетики, а лишь выступали против их абсолютизации и утверждали, что

• условия жизни растений и животных влияют на их наследственность;

• изменения жизненных условий животных и растений могут вызывать вполне определенные изменения в их наследственности;

• путем сознательного изменения этих условий, то есть «воспитания» растений и животных можно получать направленные изменения их наследуемых признаков;

• ряд приобретенных признаков наследуются, а значит, вполне возможна внехромосомная передача наследственных признаков и т.д.

Все эти положения учения Т.Д. Лысенко были детально обоснованы как конкретными экспериментальными данными его личной многолетней практики и работой других известных селекционеров, так и теоретическими аргументами, взятыми из работ выдающихся русских ученых, в том числе К.А. Тимирязева.

Естественно, что основные положения «мичуринской биологии» находились в существенном противоречии с теориями А. Вейсмана, Т. Моргана и их наследников. Эти расхождения носили не просто научный, а методологический и мировоззренческий характер, поэтому совершенно неслучайно многие «вейсманисты» были сторонниками печально знаменитой «евгеники» — англосаксонской расовой теории Ф. Гальтона, основанной на открытиях его кузена Ч. Дарвина, взятой затем на вооружение германскими и европейскими нацистами.

В последнее время в либеральных научных кругах стали также утверждать, что в сталинский период аналогичной реакционной лженаукой была объявлена и кибернетика, становление и развитие которой было связано с работой известного американского философа и математика Н. Винера, который был автором знаменитой работы «Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине» (1948). Якобы советские партийные пропагандисты по прямой указке вождя стали всячески отрицать наличие общих законов получения, хранения, передачи и переработки информации и утверждать, что эта лженаука была создана коварными империалистами с целью разжигания пожара новой мировой войны и дезинформации мирового общественного мнения. Между тем хорошо известно, что И.В. Сталин был энциклопедически образованным человеком, в отличие от нынешних полуграмотных либералов изучал труды великого Платона и изначально всю систему управления страной строил как кибернетическую, поэтому говорить о том, что он преследовал эту научную дисциплину, просто абсурд.

Именно при нем в СССР была создана эта новая мощная отрасль советской науки и построены десятки научно-исследовательских институтов и заводов, производящих кибернетические устройства, созданы целые научные школы, подготовлены новые научные и инженерные кадры, написаны учебники, а во многих вузах страны стали готовить специалистов по кибернетике. В частности, уже в 1948 г. под началом доктора физико-математических наук С.А. Лебедева в Киеве начинаются работы по созданию первой Малой электронной счетной машины (МЭСМ). В 1949 г., на базе Московского завода счетно-аналитических машин имени В.Д. Калмыкова были созданы Научно-исследовательский институт электронных математических машин (СКБ-245) и Научно-исследовательский институт «Счетмаш», а в Алма-Ате открыты две лаборатории машинной и вычислительной математики. В 1950 г. сотрудники Энергетического института им. Г.М. Кржижановского доктор и кандидат технических наук И.С. Брук и Б.И. Рамеев получили авторское свидетельство на ЭВМ с общей шиной, и уже через год создали уникальные советские ЭВМ «Стрела» и «Урал», в которых впервые в мире вместо электронных ламп установили полупроводниковые (купроксные) диоды, и т.д. Можно не сомневаться, что в реальности делалось гораздо больше, просто многие работы были засекречены, а затем преданы забвению во времена Н.С. Хрущева, однако даже по этим фрагментарным сведениям можно вполне уяснить, что именно при И.В. Сталине был запущен единый мощный кибернетический проект, охвативший десятки научных учреждений и заводов страны.

В конце 1948 г. началась подготовка Всесоюзного совещания физиков для исправления допущенных ошибок в учебной физической литературе, в частности, отрыве физики от основ диамата и чрезмерного преклонения перед именами выдающихся зарубежных ученых в ущерб не менее выдающимся русским физикам. Более того, особо ретивыми партийными функционерами ставилась прямая задача полностью разгромить в советской физике «эйнштейнианство», поскольку именно тогда А. Эйнштейн стал одним из наиболее ярых проводников идей мондиализма и создания мирового правительства. Эта откровенно антисоветская позиция А. Эйнштейна нашла достойную отповедь в письме крупнейших советских физиков — академиков С.И. Вавилова, Н.Н. Семенова, А.Ф. Иоффе и А.А. Фрумкина, а также в статье «О беззаботности в политике и упорстве в заблуждениях», которая была опубликована в ноябре 1948 г. в журнале «Новое время».

Тем не менее, подготовка к совещанию активно продолжалось, и накануне его созыва был издан специальный сборник статей «Против идеализма в современной физике», в котором резкой критике были подвергнуты многие крупные ученые, в том числе академики Л.Д. Ландау, И.Е. Тамм, Ю.Б. Харитон, Я.Б. Зельдович, В.Л. Гинзбург, А.Ф. Иоффе и другие. К счастью, вся пагубность назначенного на март 1949 г. Всесоюзного совещания физиков была вскоре осознана и в Комитете по атомной проблеме, и по настоянию Л.П. Берия и И.В. Курчатова весь этот шабаш, грозивший непоправимыми последствиями для решения атомной проблемы, был сразу отменен.

Дискуссия по проблемам языкознания

В 1950 г. И. Сталин принял личное участие в известной дискуссии по проблемам языкознания. К этому времени известное учение академика Н.Я. Марра, созданное им еще в конце 1920-х гг. и ставшее единственно верным марксистским учением в языкознании, явно обнаружило несостоятельность самих своих основ. Вопреки традиционным лингвистическим представлениям о постепенном распаде единого праязыка на отдельные, но генетически родственные языки, новое учение утверждало прямо противоположное, а именно то, что все языки возникали независимо друг от друга. Академик Н.Я. Марр полагал, что первичная звуковая речь состояла всего из четырех основных элементов — так называемых «диффузных выкриков», которые возникли в процессе эволюции трудового процесса. Затем эти примитивные языки претерпели процессы скрещивания, в результате которых два родственных языка превращались в третий, который в равной степени являлся потомком обоих языков, и т.д.

В момент своего возникновения теория Н.Я. Марра была очень созвучна тогдашним представлениям о близкой мировой пролетарской революции и идее создания единого мирового языка. Подобно тому «как человечество от кустарных разобщенных хозяйств и форм собственности идет к одному общему мировому хозяйству, так и язык от первоначального многообразия гигантскими шагами продвигается к единому мировому языку» — так предельно лапидарно сформулировал сам Н.Я. Марр основной тезис своей теории языкознания.

К началу 1950-х гг. на волне борьбы с космополитизмом это учение приобрело явно антисоветский и даже русофобский характер. Более того, опираясь на только что опубликованную сталинскую статью «Ленинизм и национальный вопрос», написанную им еще в 1920-х гг., ряд особо ретивых теоретиков от лингвистики стали срочно ваять новые теории в языкознании. Например, известный литературный флюгер Д.И. Заславский в одной из своих статей договорился до того, что подобно тому, как «латынь была языком античного мира и раннего средневековья, французский язык — языком господствующих классов феодальной эпохи, а английский язык — мировым языком эпохи капитализма, так и русский язык станет мировым языком эпохи социализма».

Вскоре дискуссия в языкознании приобрела ярко выраженный политический аспект, в который оказались втянуты не только видные советские лингвисты и филологи, в том числе академики В.В. Виноградов, А.А. Реформатский и А.С. Чикобава, но и ряд крупных партийных работников, в частности, второй секретарь ЦК Г.М. Маленков и первый секретарь ЦК ВКП(б) Грузии К.Н. Чарквиани. Точку в этом затянувшемся споре поставил лично И.В. Сталин, который летом 1950 г. опубликовал свою известную брошюру «Марксизм и вопросы языкознания». Основным пафосом этой новой теоретической работы вождя стало полное отрицание им основных положений лингвистической теории Н.Я. Марра. В частности, его положений о классовом и надстроечном характере языка, стадиальности его развития и другие «научные» открытия были прямо названы «антимарксистскими» и преданы остракизму. Кроме того, И.В. Сталин полностью отверг идеи трансформации русского языка в мировой язык и подчеркнул его особую значимость как одного из крупнейших зональных языков, который станет мощнейшим средством межнационального общения всех народов социалистического лагеря.

Дискуссия по проблемам политэкономии

В мае 1950 г. по личному указанию И.В. Сталина Политбюро ЦК ВКП(б) принято решение о написании нового учебника по политэкономии, который было поручено создать группе известных ученых-экономистов во главе с К.В. Островитяновым, Л.А. Леонтьевым и Д.Т. Шепиловым. Через год макет этого учебника был представлен в Политбюро и одновременно разослан для обсуждения в различные научные, партийные и хозяйственные структуры, после чего в ноябре 1951 г. была созвана Всесоюзная экономическая конференция, работу которой возглавил Г.М. Маленков. В рамках работы этой конференции прошло более двадцати пленарных заседаний, в которых приняло участие 240 ученых, в том числе такие крупные экономисты, как И.А. Анчишкин, Е.С. Варга, В.С. Немчинов, А.Н. Ноткин, А.М. Румянцев и другие.

На основе материалов этой дискуссии авторы учебника подготовили и послали И.В. Сталину предложения по улучшению макета, устранению ошибок и неточностей, справку о спорных вопросах и т.д. В начале февраля 1952 г. И.В. Сталин откликнулся на прошедшую дискуссию и присланные материалы своей теоретической работой «Замечания по экономическим вопросам, связанные с ноябрьской дискуссией 1951 г.». Высказав ряд собственных замечаний по содержанию нового учебника, он не согласился с разносной критикой его макета, считая, что «проект этого учебника стоит на целую голову выше всех существующих учебников». Решением Политбюро его авторам был предоставлен еще один год для доработки этого учебника, а свою собственную роль в его подготовке И.В. Сталин свел к написанию замечаний к новому проекту и ответов на вопросы ряда экономистов. Именно тогда в центральной советской печати были опубликованы его письма «Ответ товарищу Ноткину Александру Ильичу», «Об ошибках товарища Ярошенко Л.Д.» и «Ответ товарищам Саниной А.В. и Венжеру В.Г.». Позднее, в начале 1952 г. содержание этих писем вошло в его книгу «Экономические проблемы социализма в СССР», ставшую последней теоретической работой И.В. Сталина.

В этом теоретическом труде вождя фактически полностью отвергалась рыночная экономика, обосновывались дальнейшее огосударствление всех экономических укладов в стране, приоритетное развитие отраслей тяжелой промышленности, превращение кооперативно-колхозной собственности в государственную и сокращение сферы товарного обращения. Кроме того, эта работа содержала ряд важных политических положений, в том числе о неизбежности войн при капитализме и уничтожения империализма как главного носителя угрозы новой мировой войны. Существенно была переоценена и степень внутренних противоречий капиталистической системы и отвергнута ее способность к эффективной регуляции острейших социальных, финансовых и производственных конфликтов и проблем. И.В. Сталин также объявил явно устаревшими или несостоятельными ряд положений классиков марксизма-ленинизма. Например, неверным было названо известное положение Ф. Энгельса о том, что именно ликвидация товарного производства должна стать первым условием социалистической революции. Сам И.В. Сталин утверждал, что законы товарного производства действуют и при социализме, однако их действие носит ограниченный характер. Устаревшим был объявлен и ленинский тезис об ускоренном росте капитализма в эпоху империализма и заявлено, что в современных исторических условиях рост производства в буржуазных странах будет происходить на суженной экономической базе, поскольку объем производства в них будет неуклонно сокращаться и т.д.

Однако самым значимым выводом последней теоретической работы вождя стало положение о возможности построения коммунизма в СССР даже в условиях капиталистического окружения. Для решения этой исторической задачи требовалось выполнить три обязательных условия:

1) обеспечить не только рациональную организацию производительных сил, но и непрерывный рост всего общественного производства с приоритетным развитием производства средств производства, что даст возможность осуществить расширенное воспроизводство всего народного хозяйства страны;

2) путем постепенных переходов поднять колхозную собственность до уровня общенародной, а товарное обращение постепенно заменить системой прямого продуктообмена и охватить им всю продукцию общественного производства и, наконец,

3) добиться существенно большего культурного роста советского общества, который смог бы обеспечить всем его членам всестороннее развитие их физических и умственных способностей.

Понятно, что эта последняя работа вождя сразу стала предметом безудержного восхваления на страницах всех печатных изданий, в работах многих ученых и на XIX съезде ВКП(б). Однако по свидетельству многих очевидцев, ряд членов Политбюро ЦК, в частности, В.М. Молотов и А.И. Микоян, довольно критически восприняли некоторые положения этой работы, а именно сталинский тезис о скорой ликвидации товарных отношений и переходе к прямому продуктообмену. Столь же критические оценки основных положений этой последней работы вождя были даны и значительно позже, причем не только в либеральной, но и патриотической литературе, в частности, известными экономистами Л.И. Абалкиным и В.Ю. Катасоновым.

Дискуссии о патриотизме и космополитизме. Борьба с космополитизмом

Первое теоретическое осмысление феномена космополитизма в сравнении с патриотизмом и национализмом было предложено известным партийным теоретиком, бывшим членном ИККИ и тогдашним главой Карело-Финской ССР О.В. Куусиненом в его статье «О патриотизме», которая была опубликована в январе 1945 г. в журнале «Новое время». Отметив массовый всплеск патриотических движений в различных странах мира в годы войны, он заявил, что в прошлом патриотизм сторонников коммунистической доктрины сознательно искажался врагами рабочего класса, поскольку сам этот тезис отвечал интересам буржуазных националистов всех мастей. Однако классовые интересы рабочего класса и трудового крестьянства отнюдь не противоречат самим идеям настоящего патриотизма и не имеют ничего общего ни с буржуазным национализмом, ни с буржуазным космополитизмом, которые исповедуют безразличное отношение к интересам своего Отечества. Космополитизм — это сугубо буржуазная идеология, совершенно чуждая трудящимся классам, характерная исключительно для представителей международных банкирских домов и международных картелей, для крупнейших биржевых дельцов и спекулянтов, живущих по принципу «где хорошо, там и отечество».

Новыми попытками подвести теоретическую базу под идеологию космополитизма стали статьи молодого, но быстро набирающего аппаратный вес партийного идеолога новой волны, первого заместителя начальника Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Д.Т. Шепилова — «О советском патриотизме» (1947) и директора Института философии АН СССР академика Г.Ф. Александрова — «Космополитизм — идеология империалистической буржуазии» (1948), которые были опубликованы в «Правде» и академическом журнале «Вопросы философии». В этих статьях было прямо указано, что идеология космополитизма является самой реакционной буржуазной идеологией, проповедующей отказ от всех национальных традиций, национального достоинства и национальной гордости. Эта идеология насквозь пропитана идеями нигилизма и является главным оружием буржуазии всех стран в борьбе с национально-освободительным и революционным движением рабочего класса и трудового крестьянства во всем мире. Поэтому борьба с космополитизмом является не просто борьбой идеологий, она носит характер классовой борьбы с реакционной буржуазией и ее платными агентами внутри страны и за рубежом.

По справедливому мнению многих современных авторов (А. Вдовин, А. Барсенков, В. Кожинов), особая политическая актуальность борьбы против идеологии космополитизма выявлялась по мере появления в западном мире различных проектов объединения народов и государств в региональном и мировом масштабе. Эту идею еще в годы войны стал активно пропагандировать тогдашний британский премьер-министр У. Черчилль, который всячески поддерживал лозунг создания Соединенных Штатов Европы под эгидой США, британский министр иностранных дел Э. Бевин, который сразу после войны высказал идею создания Мировой ассамблеи народов с едиными мировыми законами, мировым судом и международной полицией, и многие другие. К хору этих мондиалистов примкнули и многие американские ученые и бизнесмены. В частности, в сентябре 1947 г. известный физик А. Эйнштейн в открытом письме на имя глав делегаций стран-участниц ООН предложил реорганизовать Генеральную Ассамблею ООН в постоянно работающий мировой парламент, обладающий правом издания мировых законов, обязательных для всех государств мира. Еще более откровенно идеи мондиализма вынашивало «движение мировых федералистов» во главе с крупным американским банкиром, первым президентом Всемирного банка Ю. Мейером, в недрах которого был разработан так называемый «гарвардский проект» — проект пересмотра Устава ООН и создания мировой Конституции.

Более того, этот «гарвардский проект», нацеленный на разрушение советского патриотизма и замену его «общечеловеческими ценностями», вполне совместимыми с традиционным извращенным патриотизмом самих американцев, активно поддерживал и президент Г. Трумэн, который в период своей избирательной кампании открыто говорил о всемирной республике «как недалеком будущем всего человечества».

Конечно, И.В. Сталин прекрасно понимал «феномен космополитизма» и напрямую связывал его необычайный взлет с борьбой американского империализма за достижение им мирового господства. Еще летом 1947 г. на страницах проекта новой партийной программы он прямо подчеркнул необходимость идейного разгрома теорий космополитизма, создания Соединенных Штатов Европы и мирового правительства. Поэтому все попытки наших доморощенных либерал-историков и публицистов (Ж. Медведев, О. Будницкий, О. Хлевнюк, Г. Костырченко, В. Есаков, Е. Левина, А. Киммерлинг) представить борьбу с космополитизмом как плод больного воображения или паранойи И.В. Сталина и его идеологических сатрапов, зараженных пещерным антисемитизмом, не имеют под собой никаких серьезных оснований. Борьба с космополитизмом стала прямым следствием идеологической диверсии западных стран в отношении нашей страны и диктовалась объективными причинами и обстоятельствами.

Первоначально широкомасштабную кампанию против космополитизма возглавили главный идеолог партии, второй секретарь ЦК А.А. Жданов и новое руководство Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) — секретарь ЦК М.А. Суслов и его первый заместитель, отставной генерал-майор Д.Т. Шепилов. В недрах центрального партийного аппарата разрабатывались основные концептуальные установки и определялись главные цели и задачи этой кампании.

1) На первом этапе (1946—1947) кампания по укреплению советского патриотизма носила в большей степени теоретический характер и была направлена против общей тенденции низкопоклонства перед западной цивилизацией, которая стала доминировать у части советской научной и культурной интеллигенции.

Весной 1947 г. для повсеместной кампании по искоренению низкопоклонства было решено использовать дело члена-корреспондента Академии медицинских наук СССР профессора Н.Г. Клюевой и ее супруга профессора Г.И. Роскина, предложивших опубликовать за рубежом свою книгу «Биотерапия злокачественных опухолей» (1946). В мае 1947 г. этот вопиющий факт стал предметом специального обсуждения на встрече И.В. Сталина и А.А. Жданова с руководством Союза писателей СССР А.А. Фадеевым, Б.Л. Горбатовым и К.М. Симоновым. В ходе состоявшейся беседы И.В. Сталин обсудил основные идеи закрытого письма в партийные организации и откровенно заявил, что у «нашей интеллигенции недостаточно воспитано чувство советского патриотизма» и существует «неоправданное преклонение перед заграничной культурой», поскольку они «привыкли считать себя на положении вечных учеников».

В июне 1947 г. в Министерстве здравоохранения СССР был проведен первый «суд чести» над этими учеными, а во все парторганизации страны направлено закрытое письмо ЦК ВКП(б) «О деле профессоров Клюевой Н.Г. и Роскина Г.И.».

В письме ЦК ВКП(б) констатировал, что это громкое дело зримо свидетельствует о серьезном неблагополучии морально-политического состояния советской интеллигенции, зараженной болезнью низкопоклонства и пережитками «проклятого прошлого», которые умело используют агенты иностранных разведок для достижения своих гнусных целей. Письмо заканчивалось предложением создавать «суды чести» по всем аналогичным проступкам, и вскоре они были созданы во всех научных и учебных заведениях страны, в государственных учреждениях, министерствах, творческих союзах и действовали на протяжении последующих двух лет.

2) На втором этапе (1948—1949) кампания борьбы с безродными космополитами стала приобретать ярко выраженный антисемитский характер. Если поначалу космополитами зачастую представлялись анонимные приверженцы определенных научных направлений и течений, например, школы академика А.Н. Веселовского в литературоведении или школы академика М.Н. Покровского в исторической науке, то со временем среди безродных космополитов все чаще стали фигурировать представители еврейской интеллигенции.

По мнению ряда современных авторов (В. Кожинов, А. Вдовин, А. Барсенков), такая ситуация была вызвана целым рядом объективных причин, а не просто пещерным антисемитизмом И.В. Сталина, который якобы питал особую ненависть к этой нации.

а) Традиционно евреи были представлены в рядах советской интеллигенции большим удельным весом, во много раз большим, чем в населении самой страны, и активно участвовали в политической и идеологической борьбе по разные стороны баррикад. Например, среди заведующих отделами, лабораториями и секторами разных отделений Академии наук СССР их численность составляла 25-58%, в Институте истории АН СССР — 36%, а в Союзе писателей СССР — 33%. В такой ситуации любые сколько-нибудь значительные идеологические баталии и давление на советскую интеллигенцию со стороны власти представлялись как явления, носящие сугубо антисемитский характер.

б) Подрывной деятельностью Еврейского антифашистского комитета (ЕАК), созданного при советском информационном бюро в 1942 г. Первоначально этот комитет, который возглавил известный театральный режиссер С.М. Михоэлс, действительно оказал определенную помощь в общей борьбе с германским нацизмом, став своеобразной пропагандистской машиной и адресатом финансовой помощи различных еврейских структур и организаций за рубежом. Однако вскоре сразу после окончания войны мировое еврейство, прежде всего, сионисты всех мастей, стали неслыханно раздувать свою репутацию единственных мучеников нацизма и активно сочинять лживую теорию холокоста — сознательного геноцида немецкими нацистами исключительно еврейского народа. Участие в этой пропагандисткой кампании приняли и многие члены ЕАК, в частности, известные писатели И.Г. Эренбург и В.С. Гроссман, которые в 1946 г. опубликовали в американском издательстве свою «Черную книгу» о геноциде еврейского народа в годы войны.

Эта теория холокоста, напрямую противоречащая официальной советской доктрине о злодеяниях нацистов против всех народов мира, в том числе славян, была отрицательно воспринята советским политическим руководством. Еще большее неприятие И.В. Сталина, А.А. Жданова, Г.М. Маленкова и других советских лидеров вызвало незаконное требование видных деятелей ЕАК (С.М. Михоэлс, И.С. Фефер, П.Д. Маркиш) о создании еврейской автономии в Крыму и активная поддержка ими созданного государства Израиль, который с самого начала занял откровенно проамериканскую позицию. Однако самым поразительным для И.В. Сталина стал тот факт, что эти притязания лидеров ЕАК и их особые восторги по поводу создания Израиля активно поддерживали жены двух старейших членов Политбюро и его ближайших соратников В.М. Молотова и К.Е. Ворошилова — старые большевички П.С. Жемчужина и Е.Д. Горбман.

В ноябре 1948 г. Еврейский антифашистский комитет был распущен, а в начале 1949 г. были арестованы все его кураторы и руководители, в том числе С.А. Лозовский, И.С. Фефер, В.Л. Зускин, Л.М. Квитко, Л.С. Штерн, С.Л. Брегман, И.А. Юзефович и П.Д. Маркиш. Затем по делу ЕАК было заведено уголовное дело, которое завершилось в августе 1952 г. осуждением и расстрелом практических всех его руководителей и главных идеологов мирового сионизма.

3) На третьем этапе (1949) этой кампании одну из главных ролей стал играть первый секретарь МГК и МК ВКП(б) и секретарь ЦК Г.М. Попов, который в январе 1949 г., будучи на приеме у И.В. Сталина, доложил ему, что на пленуме Союза писателей СССР при прямом попустительстве Агитпропа ЦК группа еврейских писателей и литературных критиков во главе с А.М. Борщаговским предприняла антипатриотическую атаку на генерального секретаря СП А.А. Фадеева и сделала попытку сместить его с этого поста. И.В. Сталин пришел в ярость от этой информации и дал прямую установку отразить эту «типичную антипатриотическую атаку на члена ЦК товарища Фадеева».

Под руководством Д.Т. Шепилова была срочно подготовлена статья «Последыши буржуазного эстетства», которая после сталинской редактуры была опубликована в газете «Правда» под названием «Об одной антипатриотической группе театральных критиков». Вслед за этой статьей был дан целый залп газетных статей под характерными подзаголовками: «Эстетствующие клеветники», «До конца разгромить антипатриотическую группу театральных критиков», «Против космополитизма и формализма в поэзии», «Космополиты в кинокритике и их покровители», «Безродные космополиты в ГИТИСе», «Против космополитизма в музыкальной критике», «Решительно разоблачать происки буржуазных эстетов», «Против космополитизма в философии», «Разгромить буржуазный космополитизм в киноискусстве», «Обличение космополитических диверсантов», «Изгнать буржуазных космополитов из советской архитектурной науки», «Убрать с дороги космополитов», «Против буржуазного космополитизма в литературоведении» и другими.

В конце марта 1949 г. вся эта кампания неожиданно пошла на убыль, поскольку И.В. Сталин в беседе с главным редактором «Правды» академиком П.Н. Поспеловом сказал ему, что «не надо делать из космополитов явление и не следует сильно расширять их круг, нужно воевать не с людьми, а с идеями». Сразу после этой установки наиболее ретивые участники этой кампании тоже были сняты со своих постов. Среди них оказались и заместитель заведующего Агитпропом ЦК ВКП(б) профессор Ф.М. Головенченко, и главный редактор газеты «Советское искусство» В.Г. Вдовиченко.

Развитие советской литературы и искусства

Развитие советской литературы: достижения и противоречия

По мнению ряда современных авторов (М. Зенина, В. Попов, А. Вдовин), послевоенный период в развитии советской литературы носил двоякий характер. С одной стороны, он был отмечен резким ужесточением идеологического контроля и надзора за литературным творчеством советских писателей и поэтов, погромными партийными постановлениями, борьбой с космополитизмом и другими идеологическими акциями, а также появлением чисто конъюнктурных и низкопробных литературных поделок типа романов С.П. Бабаевского («Кавалер Золотой звезды», «Свет над землей») и Е.Ю. Мальцева («От всего сердца»). Но с другой стороны, именно в этот период появился ряд новых направлений в советской литературе и были созданы выдающиеся произведения, вошедшие в золотой фонд отечественной культуры.

В первое послевоенное десятилетие успешно продолжили свою творческую деятельность такие признанные мастера слова, как М.А. Шолохов («Наука ненависти», «Они сражались за Родину»), К.А. Федин («Первые радости», «Необыкновенное лето»), Ф.В. Гладков («Повесть о детстве», «Вольница», «Лихая година»), К.Г. Паустовский («Повесть о жизни», «Золотая береза»), М.М. Пришвин («Дневники», «Глаза земли»), Л.М. Леонов («Русский лес», «Золотая карета»), В.А. Каверин («Открытая книга»), В.П. Катаев («Катакомбы», «Сын полка»), В.Ф. Панова («Евдокия», «Времена года»), А.А. Фадеев («Молодая гвардия»), М.В. Исаковский («Летят перелетные птицы», «Враги сожгли родную хату»), С.П. Щипачев («Строки любви», «Славен труд»), А.А. Сурков («Дорога к Победе»), А.Т. Твардовский («Дом у дороги», «Я убит подо Ржевом») и многие другие.

Одновременное в советскую литературу буквально ворвалась целая плеяда молодых и талантливых авторов, создавших новое литературное направление — «военную», или «офицерскую» прозу. Среди наиболее ярких писателей той поры следует назвать имена Э.Г. Казакевича («Звезда», «Весна на Одере»), К.М. Симонова («Дым Отечества», «Товарищи по оружию»), Б.Н. Полевого («Повесть о настоящем человеке», «От Белгорода до Карпат»), М.С. Бубеннова («Белая береза»), Л.С. Соболева («Зеленый луч»), В.П. Некрасова («В окопах Сталинграда»), Н.К. Чуковского («Балтийское небо»), В.С. Гроссмана («В годы войны», «За правое дело»), А.А. Бека («Волоколамское шоссе») и других.

Тогда же появляется целая когорта прекрасных поэтов-фронтовиков, с особым чувством и мастерством отразивших все тяготы и испытания военного лихолетья, выпавшие на долю миллионов советских людей: А.И. Фатьянов («Возвращение солдата»), М.К. Луконин («Дорога к миру»), С.П. Гудзенко («После марша», «Битва»), Е.А. Долматовский («Слово о завтрашнем дне»), М.А. Дудин («Вчера была война», «Считайте меня коммунистом»), А.П. Межиров («Дорога далека», «Коммунисты, вперед!»), К.Я. Ваншенкин («Песня о часовых»), Ю.В. Друнина («Комбат», «В солдатской шинели») и многие другие.

Первое послевоенное десятилетие стало временем расцвета жанра исторической повести и исторического романа, в котором успешно работали многие крупные советские писатели, в том числе С.П. Злобин («Степан Разин», «Остров Буян»), А.К. Югов («Ратоборцы»), Н.А. Задонский («Кондрат Булавин», «Смутная пора»), Е.А. Федоров («Каменный пояс»), К.Ф. Седых («Даурия»), М.Д. Соколов («Искры»), Г.М. Марков («Строговы») и другие.

Наконец, в первые послевоенные годы зарождается еще один жанр русской советской литературы — так называемая «деревенская проза», у истоков которой стояли такие писатели и публицисты, как В.В. Овечкин («Районные будни»), Г.Н. Троепольский («Из записок агронома») и В.Ф. Тендряков («Падение Ивана Чупрова»).

Первые послевоенные годы породили большие надежды на относительную либерализацию общественной жизни страны, ослабление слишком жесткого партийно-государственного контроля в области литературы и искусства, расширение свободы творчества и т.д. Но начавшаяся «холодная война» перечеркнула все прогнозы и надежды либеральной части партийного аппарата и творческой интеллигенции на смягчение политического курса и идеологического противостояния с западной буржуазной цивилизацией.

По мнению многих современных авторов (М. Зенина, Е. Громов, А. Безбородов, А. Вдовин), противоборство с капиталистическим миром заставило советское руководство вспомнить об уже отработанных до войны приемах и методах утверждения классового подхода в идеологическом воспитании масс и творческой интеллигенции. С возникновением первых признаков похолодания в отношениях с западными державами советское политическое руководство принялось завинчивать гайки в отношении творческой интеллигенции, которые несколько ослабли в годы войны. Наиболее ярким проявлением этих веяний были партийные постановления по вопросам искусства и культуры, первым среди которых стало постановление ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград»», вышедшее в августе 1946 г.

В этом знаменитом постановлении ЦК ВКП(б), авторство которого приписывают либо А.А. Жданову, либо А.А. Кузнецову, беспощадной, но вполне адекватной и здравой критике было подвергнуто творчество ряда видных советских писателей и поэтов. В частности, известный мастер сатирических рассказов М.М. Зощенко был заклеймен как «литературный пошляк и подонок», а знаменитая салонная поэтесса А.А. Ахматова была названа «типичной представительницей безыдейной поэзии», «взбесившейся барыней, у которой блуд смешан с молебном». Затем на совещании в Ленинградском обкоме ВКП(б) главный идеолог партии, второй секретарь ЦК А.А. Жданов по личному поручению И.В. Сталина выступил с отдельным докладом, в котором вполне убедительно пояснил причину появления этого постановления ЦК: «Анна Ахматова принадлежит к так называемой литературной группе акмеистов, вышедших в свое время из рядов символистов, и является одним из знаменосцев пустой, безыдейной аристократическо-салонной поэзии, абсолютно чуждой советской литературе… Акмеисты, как и символисты, декаденты и прочие представители разлагающейся буржуазной идеологии были проповедниками упадочничества, пессимизма, веры в потусторонний мир… Наша литература — не частное предприятие, рассчитанное на то, чтобы потрафлять различным вкусам литературного рынка… В.И. Ленин в своей статье «Партийная организация и партийная литература» писал, что литература должна стать партийной в противовес буржуазным нравам, в противовес буржуазной предпринимательской, торгашеской печати, в противовес буржуазному литературному карьеризму и индивидуализму, «барскому анархизму» и погоне за наживой. Свобода буржуазного писателя, художника, актрисы есть лишь замаскированная (или лицемерно маскируемая) зависимость от денежного мешка, от подкупа, от содержания. Ныне весь сонм буржуазных литераторов, кинорежиссеров, театральных режиссеров старается отвлечь внимание передовых слоев общества от острых вопросов политической и социальной борьбы и отвести внимание в русло пошлой безыдейной литературы и искусства, наполненных гангстерами, девицами из варьете, восхвалением адюльтера и похождений всяких авантюристов и проходимцев».

Кроме того, еще раньше на Оргбюро ЦК, где обсуждалось это постановление ЦК, И.В. Сталин совершенно справедливо заявил, что советские журналы «не частная лавочка» и не имеют права приспосабливаться к «вкусам отдельных людей, которые не хотят признавать наш общественный строй». Поэтому по решению ЦК ВКП (б) А.А. Ахматова и М.М. Зощенко были исключены из Союза писателей СССР, журнал «Ленинград» был закрыт, а обновленную редакцию журнала «Звезда» возглавил заместитель начальника Агитпропа ЦК А.М. Еголин. И хотя по общему мнению историков (А. Вдовин, В. Попов, А. Безбородов, М. Зенина), это постановление было в большей степени связано борьбой за власть, тем не менее оно негативно отразилось и на общих настроениях в рядах либеральной части советской интеллигенции, и стало удобным жупелом в борьбе с другими советскими писателями и поэтами, в частности. Б.Л. Пастернаком, В.С. Гроссманом, А.Т. Твардовским, Ф.И. Панферовым и другими.

Развитие театрального искусства и кинематографа

В послевоенные годы партия и правительство уделяли особо пристальное внимание развитию советского киноискусства, поскольку прекрасно сознавали его возможности влиять на умы и настроения советских людей и использовать его в качестве мощного воспитательного и идеологического оружия. Поэтому Министерство кинематографии СССР (1946-1953), которое все годы его существования возглавлял Иван Григорьевич Большаков, очень внимательно следило за идейным содержанием картин и их художественным уровнем. В первые послевоенные годы ежегодно выпускалось всего несколько десятков картин, но даже среди такого небольшого количества произведений появлялись настоящие шедевры, которые по праву вошли в золотой фонд отечественного и мирового киноискусства.

Среди самых популярных кинокартин, посвященных только что прошедшей войне, были «Подвиг разведчика» (1947) Б.В. Барнета, «Рядовой Александр Матросов» (1947) Л.Д. Лукова, «Молодая гвардия» (1948) С.А. Герасимова, «Повесть о настоящем человеке» (1948) А.Б. Столпера, «Звезда» (1949) А.Г. Иванова, «Сталинградская битва» (1949) В.М. Петрова, «Падение Берлина» (1949) М.Э. Чиаурели, «Смелые люди» (1950) К.К. Юдина и ряд других картин.

Неизменным успехом у советских зрителей пользовались незамысловатые, в чем-то наивные, но очень добрые и смешные кинокомедии «Близнецы» (1945) К.К. Юдина, «Небесный тихоход» (1945) С.А. Тимошенко, «Беспокойное хозяйство» (1946) М.И. Жарова, «Первая перчатка» (1946) А.В. Фролова, «Весна» (1947) Г.В. Александрова, «Поезд идет на восток» (1947) Ю.Я. Райзмана, «Счастливый рейс» (1949) В.В. Немоляева, «Сказание о земле Сибирской» (1948) и «Кубанские казаки» (1949) И.А. Пырьева.

В это время вышел и целый ряд известных биографических и исторических фильмов, которые на волне борьбы с безродным космополитизмом были призваны утвердить в советском народе чувства особой гордости и патриотизма — «Адмирал Нахимов» (1946) и «Жуковский» (1950) В.И. Пудовкина, «Мичурин» (1950) А.П. Довженко, «Пирогов» (1947) и «Белинский» (1951) Г.М. Козинцева, «Академик Иван Павлов» (1949), «Мусоргский» (1950) и «Римский-Корсаков» (1952) Г.Л. Рошаля, «Александр Попов» (1949) Г.А. Раппорта, «Пржевальский» (1950) С.И. Юткевича, «Тарас Шевченко» (1951) И.А. Савченко, «Композитор Глинка» (1952) Г.В. Александрова и другие.

Свою весомую лепту в борьбу с космополитизмом внесли и картины, снятые в жанре «шпионских детективов», частности, «Русский вопрос» (1947) и «Секретная миссия» (1951) М.И. Ромма, «Суд чести» (1948) А.М. Роома, «Встреча на Эльбе» (1949) Г.В. Александрова, «У них есть Родина» (1950) А.М. Файнциммера, «Заговор обреченных» (1950) М.К. Калатозова и ряд других.

Особое место в истории советского киноискусства сталинской эпохи занимала знаменитая картина С.М. Эйзенштейна «Иван Грозный», первая серия которой, вышедшая в 1945 г., была принята властью очень благосклонно и даже отмечена Сталинской премией. Вторая серия этого фильма, посвященная последнему периоду правления Ивана Грозного и опричнине, в постановлении ЦК ВКП(б) «О кинофильме «Большая жизнь»», вышедшем в сентябре 1946 г., была подвергнута жесткой критике за то, что режиссер «изобразил прогрессивное войско опричников в виде шайки дегенератов» и запрещена к показу. Этим же постановлением были раскритикованы и запрещены к показу фильмы Л.Д. Лукова «Большая жизнь» (1946), Г.М. Козинцева и Л.З. Трауберга «Простые люди» (1945), С.И. Юткевича «Свет над Россией» (1947) и ряд других картин.

В современной историографии практически все авторы (В. Попов, Е. Громов, М. Зенина, Н. Шабельникова, А. Безбородов) как заученный штамп постоянно твердят о том, что именно это постановление ЦК сыграло крайне отрицательную роль в развитии советского киноискусства. Однако если внимательно ознакомиться с его содержанием, то становится совершенно очевидно, что там содержалась вполне объективная критика идейных и художественных недостатков ряда фильмов и предлагались вполне разумные, а не драконовские средства исправления ситуации в советском киноискусстве.

В первое послевоенное десятилетие неизменной популярностью и искренней любовью миллионов советских зрителей продолжали пользоваться многие выдающиеся советские актеры, игравшие еще в довоенных и военных фильмах — М.И. Жаров, Н.А. Крючков, Б.П. Чирков, Э.П. Гарин, А.Н. Грибов, М.М. Яншин, Б.Н. Ливанов, И.В. Ильинский, А.Д. Дикий, В.В. Меркурьев, Н.К. Черкасов, О.П. Жаков, С.Д. Столяров, Л.Н. Свердлин, Б.Ф. Андреев, П.М. Алейников, М.Н. Бернес, И.А. Любезнов, Е.В. Самойлов, Р.Я. Плятт, В.В. Санаев, С.Н. Филиппов, В.М. Зельдин, Ф.Г. Раневская, Л.П. Орлова, В.В. Серова, В.П. Марецкая, М.И. Ладынина, Л.В. Целиковская, Л.Н. Смирнова и другие.

В эти годы в советский кинематограф вошла и новая плеяда блестящих советских актеров, которые затем составят гордость нашего киноискусства — П.П. Кадочников, И.Ф. Переверзев, С.В. Лукьянов, Н.О. Гриценко, В.В. Дружников, М.А. Кузнецов, В.С. Давыдов, С.Ф. Бондарчук, А.Д. Попов, В.Д. Доронин, М.И. Пуговкин, Г.М. Вицин, В.В. Тихонов, Н.В. Мордюкова, И.В. Макарова, В.М. Орлова, К.С. Лучко, В.К. Васильева и многие другие.

В театральном искусстве страны лидирующие позиции по-прежнему занимали несколько ведущих театров Москвы и Ленинграда, в частности, МХАТ им. М. Горького, Малый Академический театр, Академический театр им. Е.Б. Вахтангова и Академический театр им. А.С. Пушкина. На сценах этих прославленных театров в те годы блистали Б.Н. Ливанов, А.Н. Грибов, М.М. Яншин, М.И. Прудкин, В.Я. Станицын, П.В. Массальский, А.К. Тарасова, О.Н. Андровская, А.И. Степанова, А.П. Зуева, Н.А. Анненков, М.И. Жаров, М.И. Царев, И.В. Ильинский, Б.А. Бабочкин, Н.И. Рыжов, В.Н. Пашенная, Е.Н. Гоголева, А.Л. Абрикосов, М.Ф. Астангов, Н.О. Гриценко, Ц.Л. Мансурова, Ю.В. Толубеев, Н.К. Симонов, Н.К. Черкасов, Ф.Г. Раневская и многие другие прекрасные актеры.

Общее руководство театрами страны осуществлял Комитет по делам искусств при Совете Министров СССР, который в те годы возглавляли М.Б. Храпченко (1946-1948), П.И. Лебедев (1948-1951) и Н.Н. Беспалов (1951-1953). Этот орган во многом определял репертуарную политику театров и осуществлял непосредственный контроль за идейным и художественных уровнем всех спектаклей. Именно ему в конце августа 1946 г. было адресовано знаменитое постановление ЦК ВКП(б) «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению», в котором содержался целый ряд вполне законных претензий к руководству комитета. Речь, в частности, шла о том, что:

• пьесы советских авторов на современные темы оказались фактически вытесненными из репертуара крупнейших драматических театров страны;

• ненормальное положение с театральным репертуаром еще более усугублялось тем, что среди небольшого количества современных пьес значительная их часть была откровенной халтурой;

• непомерно большое место в театральном репертуаре занимают откровенно слабые пьесы буржуазных английских и американских авторов, которые являются образцом низкопробной и пошлой зарубежной драматургии, открыто проповедующей реакционные буржуазные взгляды и мораль;

• широкое распространение подобных пьес является наиболее грубой политической ошибкой комитета по делам искусств.

Развитие советского музыкального искусства

Первое послевоенное десятилетие стало временем нового этапа в развитии советского музыкального искусства и создания в 1948 г. полноценного Союза композиторов СССР, который возглавил Т.Н. Хренников. В эти годы продолжили свое плодотворное творчество такие крупные советские композиторы, как Н.Я. Мясковский, сочинивший две выдающихся Симфонии №25 и №27 (1947—1949) и кантату «Ночь в Кремле» (1948); С.С. Прокофьев, создавший оперу «Повесть о настоящем человеке» (1946), балеты «Золушка» (1945) и «Сказ о каменном цветке» (1951), Сонату №9 до мажор (1947) и музыку к кинофильму «Иван Грозный» (1945); Д.Д. Шостакович, написавший Симфонию №9 (1945), Концерт для скрипки с оркестром (1947-1948), монументальный цикл из прелюдий и фуг (1950-1951), кантату «Песнь в лесах» (1950) и музыку к кинофильмам «Мичурин» (1948), «Встреча на Эльбе» (1948) и «Падение Берлина» (1949); А.И. Хачатурян, ставший автором Концерта для виолончели с оркестром (1946), балета «Гаянэ» (1952), оркестровых произведений «Ода памяти Ленина» (1948) и «Торжественная поэма» (1950) и музыки к фильмам «Русский вопрос» (1947), «У них есть Родина» (1950) и «Секретная миссия» (1951), и Д.Б. Кобалевский, написавший оперу «Семья Тараса» (1950), Легкие вариации для фортепиано (1952) и музыку к кинофильмам «Академик Иван Павлов» (1949), «Мусоргский» (1950) и «Вихри враждебные» (1953).

В этот период достойное место в музыкальном искусстве страны заняли и многие молодые композиторы, начало творчества которых пришлось на последние предвоенные годы. Среди этих молодых, но уже известных композиторов, работавших и в жанре серьезной симфонической музыки, и в жанре песенного творчества следует назвать имена Т.Н. Хренникова, Г.В. Свиридова, Н.В. Богословского, В.И. Мурадели, В.П. Соловьева-Седого, М.И. Блантера, Б.А. Мокроусова, М.Г. Фрадкина и многих других. На музыку этих композиторов были написаны сотни прекрасных песен, которые с большим успехом исполняли Л.О. Утесов, К.И. Шульженко, В.В. Серова, Л.В. Целиковская и многие другие певцы и актеры.

Первое послевоенное десятилетие стало временем расцвета и многих выдающихся советских оперных певцов и балетных танцоров. Гордостью советской оперной сцены того времени были знаменитые тенора С.Я. Лемешев и И.С. Козловский, басы М.О. Рейзен, Б.Р. Гмыря и М.Д. Михайлов, меццо-сопрано Н.А. Обухова и М.П. Максакова, сопрано В.В. Барсова, А.В. Нежданова и Г.П. Вишневская и другие оперные певцы и певицы. А на балетной сцене того времени блистали Г.С. Уланова, О.В. Лепешинская, М.Т. Семенова, В.М. Чабукиани, А.М. Мессерер и многие другие мастера советского балета.

Однако и в музыкальном искусстве того времени существовали свои проблемы. В частности, наряду с реалистической классической и современной песенной музыкой в ряды советских композиторов проникла так называемая «формалистическая музыка». Именно на это обстоятельство было обращено особое внимание в новом постановлении ЦК ВКП(б) «Об опере «Великая дружба» В. Мурадели» (1948), где содержались вполне оправданные критические оценки творчества многих выдающихся советских композиторов, которые слишком увлеклись «духом современной буржуазной модернистской музыки, отображающей весь маразм буржуазной культуры». В частности, такие крупные композиторы, как В.И. Мурадели, Н.Я. Мясковский, С.С. Прокофьев, Д.Д. Шостакович, А.А. Хачатурян, В.Я. Шебалин и другие вполне обоснованно обвинялись в творческой безыдейности, искажении советской действительности, отсутствии патриотизма и т.д. Эта справедливая критика возымела свое действие, и вскоре указанные композиторы за свои новые произведения были удостоены высоких государственных наград, в том числе Сталинских премий.

Развитие советского живописного искусства и архитектуры

Практически сразу после окончания войны в августе 1947 г. постановлением Совета Министров СССР была создана Академия художеств СССР, которую возглавил выдающийся советский живописец А.М. Герасимов. Основной целью этого объединения советских художников стало развитие и укрепление лучших традиций русского реалистического искусства и борьба с нездоровым увлечением рада советских художников, в частности, А.А. Осьмеркина, Р.Р. Фалька, А.В. Шевченко и М.С. Сарьяна эстетикой абстрактного импрессионизма, сюрреализма, экспрессионизма и других извращенных направлений в западном изобразительном искусстве.

В первые послевоенные годы особое место в творчестве многих советских живописцев заняла тема войны, которой посвятили многие прекрасные полотна ряд выдающихся мастеров кисти. В этом жанре военной живописи работали художники А.А. Дейнека («Оборона Севастополя» 1945, «Москва военная» 1949), Д.А. Шмаринов («На отвоеванной земле» 1945), С.А. Герасимов («Мать партизана» 1947), А.И. Лактионов («Письмо с фронта» 1947), В.Н. Костецкий («Возвращение» 1947), Ю.М. Непринцев («Атака. Морской десант» 1947, «Последняя граната» 1948, «Отдых после боя» 1951), Д.К. Мочальский («Победа. Берлин 1945-го года» 1947), М.И. Хмелько («За великий русский народ!» 1947, «Триумф победившей Родины» 1949, «Над Киевом знамя Победы» 1951), К.Ф. Юон («Парад на Красной площади в Москве 7 ноября 1941 года» 1949), П.Т. Мальцев («Штурм Сапун-горы» 1953) и многие другие живописцы.

В послевоенные годы наступает расцвет советской исторической живописи, в жанре которой работали М.И. Авилов («Поединок на Куликовом поле» 1945), Н.П. Ульянов («Лористон в ставке Кутузова» 1945), В.А. Серов («Въезд Александра Невского в Псков» 1945), П.А. Корин (триптих «Дмитрий Донской» 1945—1951), А.П. Бубнов («Утро на Куликовом поле» 1947), М.И. Хмелько («Навеки с Москвой, навеки с русским народом» 1951), С.В. Герасимов («Кутузов на Бородинском поле» 1952) и другие.

К жанру исторической живописи вплотную примыкал и жанр помпезных исторических полотен из истории советской власти, заметно обогащенный после окончания войны полотнами В.А. Серова («В.И. Ленин провозглашает Советскую власть» 1947, «Ходоки у Ленина» 1950), Е.А. Кибрик («Есть такая партия!» 1947, «Ленин в Разливе» 1947), В.И. Орешникова («В штабе обороны Петрограда» 1948), Б.В. Иогансона («Выступление В.И. Ленина на III съезде комсомола» 1950), Д.А. Налбандяна («Ленин в Смольном» 1951), А.М. Герасимова («И.В. Сталин у гроба А.А. Жданова» 1948, «Есть метро!» 1949), Ф.С. Гончарова («Сталин в туруханской ссылке» 1949), И.М. Тоидзе («Выступление И.В. Сталина на торжественном заседании, посвященном 24-й годовщине Великой Октябрьской революции» 1948) и других живописцев.

Еще одним жанром советского изобразительного искусства стал жанр бытовой живописи, где замечательные полотна создали многие видные художники, в том числе А.А. Пластов («Сенокос» 1945, «Колхозный ток» 1949, «Ужин тракториста» 1951), В.А. Серов («Штукатурщица» 1946, «Девочка с книгой» 1950, «После трудового дня» 1951), Ф.П. Решетников («Прибыл на каникулы» 1948, «Опять двойка» 1952), Т.Н. Яблонская («Хлеб» 1949), Д.К. Мочальский («После демонстрации» 1949), К.Ф. Юон («Утро индустриальной Москвы» 1949), Г.Г. Рижский («Девушки с письмом» 1951), Ю.И. Пименов («Широкие пути» 1951), А.И. Лактионов («В новую квартиру» 1952) и другие мастера кисти.

В первое послевоенное десятилетие особым лиризмом и теплотой был наполнен жанр пейзажа, в котором работали многие признанные мастера, в том числе Н.М. Ромадин («Последний луч» 1945, «Волга — русская река» 1945), А.А. Пластов («Весна» 1945), С.В. Герасимов («Начало апреля» 1949, «Ранняя весна» 1952, «Церковь Покрова на Нерли» 1953), В.В. Мешков («Золотая осень в Карелии, 1946, «Сказ об Урале» 1949, «Просторы Камы» 1950), Д.А. Налбандян («Ясная Поляна» 1947, «Москва-река у Николиной Горы» 1953), Т.Н. Яблонская («Весна» 1950) и многие другие живописцы.

Огромную роль советское политическое руководство и лично И.В. Сталин придавали жанру политической сатиры, имевшему большое идеологическое воздействие на массы и мировое общественное мнение. Особое место в становлении и развитии этого жанра в советском изобразительном искусстве сыграли Кукрыниксы — знаменитые советские художники М.В. Куприянов, П.Н. Крылов и Н.А. Соколов, а также выдающийся карикатурист Б.Е. Ефимов.

В первые послевоенные годы дальнейшее развитие получил жанр монументальной скульптуры. И хотя здесь наблюдался заметный перекос, связанный с безудержным возведением огромного количества различных по художественному уровню памятников В.И. Ленину и И.В. Сталину, тем не менее и в эти годы появился целый ряд выдающихся работ. Знаменитый скульптор В.И. Мухина стала автором замечательных памятников П.И. Чайковскому (1947) и А.М. Горькому (1951) в Москве; признанный мастер монументальной скульптуры М.Г. Манизер создал памятники З.А. Космодемьянской (1947) и академику И.П. Павлову (1949) в Тамбове и Рязани; молодой талантливый скульптор Е.В. Вучетич изваял знаменитый памятник «Воину-освободителю» в Трептов-парке в Берлине (1949); по проектам известного скульптора Н.П. Томского были воздвигнуты памятники генералам И.Д. Черняховскому (1947) и И.Р. Апанасенко (1949) в Вильнюсе и Белгороде, и памятники Н.В. Гоголю (1952) и М.В. Ломоносову (1954) в Москве; талантливый скульптор А.П. Кибальников стал автором надгробного памятника В.В. Маяковскому (1946) в Москве и памятника Н.Г. Чернышевскому (1947) в Ленинграде; наконец, старейший русский скульптор С.Т. Коненков, вернувшийся из эмиграции на родину, создал знаменитые мраморные композиции «Марфенька» (1950) и «Ниночка» (1951).

В условиях послевоенной разрухи, когда сотни советских городов лежали в руинах, развитие советской архитектуры переживало определенный спад. И тем не менее в эти годы были изысканы возможности для строительства целых монументальных ансамблей, возведенных в стиле «сталинского ампира» или советского «ар-деко», видными представителями которого были А.В. Щусев, Б.М. Иофан, В.Г. Гейльфрех, Е.И. Катонин, А.Н. Душкин, К.С. Алабян, М.В. Посохин, Д.Н. Чечулин и многие другие советские архитекторы. Талантом и трудом этих архитекторов в первые послевоенные годы были отстроены центральные части многих советских городов, особо пострадавших в годы войны — Киева, Минска, Сталинграда, Орла, Курска, Белгорода, Днепропетровска, Донецка, Запорожья, Севастополя и многих других. Среди самых значительных памятников архитектуры, построенных в стиле «сталинского ампира», традиционно называют ряд станций московского и ленинградского метро — «Комсомольская-кольцевая», «Аэропорт», «Сокол», «Автозаводская», «Площадь Восстания», «Автово» и другие; знаменитые московские высотки — здания Московского университета на Воробьевых горах, гостиниц «Ленинградская» и «Украина», жилых комплексов на Котельнической набережной, Садово-Кудринской площади, площади Красных Ворот и Министерства иностранных дел СССР на Смоленской площади; здание Главного павильона и фонтан Дружбы народов на ВДНХ; здание театра Советской армии в Москве, зданий железнодорожных вокзалов в Минске, Харькове, Смоленске, Курске, Симферополе, Одессе и других крупных городах и т.д.

По мнению специалистов (Д. Хмельницкий), завершение периода архитектуры советского монументального классицизма произошло после выхода в ноябре 1955 г. постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве». В результате чего на смену очень оригинальному и помпезному сталинскому архитектурному направлению в советском зодчестве пришла чисто «функциональная», «типовая» и «примитивная» архитектура, которая с незначительными изменениями просуществовала вплоть до конца существования советского государства.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *