Политика «военного коммунизма»


Основные проблемы «военного коммунизма» в историографии

В представлении классиков ортодоксального марксизма социализм как общественный строй предполагает полное уничтожение всех товарно-денежных отношений, поскольку именно эти отношения являются питательной средой для возрождения капитализма. Однако исчезнуть эти отношения могут не раньше полного исчезновения института частной собственности на все средства производства и орудия труда, но для реализации этой важнейшей задачи необходима целая историческая эпоха.

Это основополагающее положение марксизма нашло свое зримое воплощение в той экономической политике большевиков, которую они начали проводить в декабре 1917 г., практически сразу после захвата государственной власти в стране. Но, быстро потерпев неудачу на хозяйственном фронте, в марте — апреле 1918 г. руководство большевистской партии попыталось вернуться к идеологии ленинских «Апрельских тезисов» и наладить в разоренной войной и революцией стране госкапитализм. Широкомасштабная Гражданская война и иностранная интервенция положили конец этим утопическим иллюзиям большевиков, вынудив высшее руководство партии вернуться к прежней экономической политике, которая затем получила очень емкое и точное название политики «военного коммунизма».

Достаточно долгое время многие советские историки были уверены в том, что сама концепция военного коммунизма впервые была разработана именно В.И. Лениным в 1918 г. Однако это утверждение не вполне соответствует истине, поскольку само понятие «военный коммунизм» он впервые употребил лишь в апреле 1921 г. в своей знаменитой статье «О продовольственном налоге». Более того, как установили «поздние» советские историки (В. Булдаков, В. Кабанов, В. Бордюгов, В. Козлов), впервые этот термин был введен в научный оборот известным марксистским теоретиком Александром Богдановым (Малиновским) еще в 1917 г.

В январе 1918 г., вернувшись к изучению данной проблемы в своей известной работе «Вопросы социализма», А.А. Богданов, исследовав исторический опыт ряда буржуазных государств эпохи Первой мировой войны, поставил знак равенства между понятиями «военный коммунизм» и «государственный капитализм военного образца». По его убеждению, между социализмом и военным коммунизмом лежала целая историческая пропасть, поскольку «военный коммунизм» был следствием регресса производительных сил и гносеологически был порождением капитализма и полным отрицанием социализма, а не его начальной фазой, как это представлялось самим большевикам, прежде всего, «левым коммунистам» в период Гражданской войны.

То же мнение ныне разделяют и  многие другие ученые, в частности, профессор С.Г. Кара-Мурза, которые аргументированно утверждают, что «военный коммунизм» как особый хозяйственный уклад не имеет ничего общего ни с коммунистическим учением, ни тем более с марксизмом. Само понятие «военный коммунизм» просто означает, что в период тотальной разрухи общество (социум) вынужденно преобразуется в общину или коммуну, и не более того. В современной исторической науке до сих пор существует несколько ключевых проблем, связанных с изучением истории военного коммунизма.

С какого времени следует вести отсчет политики военного коммунизма.

Ряд российских и зарубежных историков (Н. Суханов) считает, что политика военного коммунизма была провозглашена практически сразу после победы Февральской революции, когда буржуазное Временное правительство с подачи первого министра земледелия, кадета А.И. Шингарева, издав закон «О передаче хлеба в распоряжение государства» (25 марта 1917 г.), ввело на всей территории страны государственную монополию на хлеб и установило твердые цены на зерно.

Другие историки (Р. Дэнелс, В. Булдаков, В. Кабанов) связывают утверждение «военного коммунизма» со знаменитым декретом СНК и ВЦИК РСФСР «О национализации крупной промышленности и предприятий железнодорожного транспорта», который был издан 28 июня 1918 г. По мнению В.В. Кабанова и В.П. Булдакова, сама политика военного коммунизма прошла в своем развитии три основных фазы: «национализаторскую» (июнь 1918 г.), «комбедовскую» (июль — декабрь 1918 г.) и «милитаристскую» (январь 1920 г. — февраль 1921 г.).

Третьи историки (Е. Гимпельсон) полагают, что началом политики военного коммунизма следует считать май — июнь 1918 г., когда СНК и ВЦИК РСФСР приняли два важнейших декрета, положивших начало продовольственной диктатуре в стране: «О чрезвычайных полномочиях народного комиссара по продовольствию» (13 мая 1918 г.) и «О комитетах деревенской бедноты» (11 июня 1918 г.).

Четвертая группа историков (Г. Бордюгов, В. Козлов) уверена в том, что после «годичного периода проб и ошибок», большевики, издав декрет «О продовольственной разверстке зерновых хлебов и фуража» (11 января 1919 г.), сделали свой окончательный выбор в пользу продразверстки, которая и стала становым хребтом всей политики военного коммунизма в стране.

Наконец, пятая группа историков (С. Павлюченков), предпочитает не называть конкретную дату начала политики военного коммунизма и, ссылаясь на известное диалектическое положение Ф. Энгельса, говорит, что «абсолютно резкие разграничительные линии не совместимы с теорией развития как таковой». Хотя сам С.А. Павлюченков склонен начинать отсчет политики военного коммунизма с началом «красногвардейской атаки на капитал», то есть с декабря 1917 г.

Причины политики «военного коммунизма».

В советской и отчасти российской историографии (И. Берхин, Е. Гимпельсон, Г. Бордюгов, В. Козлов, И. Ратьковский) политика военного коммунизма традиционно сводилась к ряду исключительно вынужденных, сугубо экономических мероприятий, обусловленных иностранной интервенцией и Гражданской войной. Большинство советских историков всячески подчеркивали плавный и постепенный характер введения этой экономической политики в жизнь.

В европейской историографии (Л. Самюэли) традиционно утверждалось, что «военный коммунизм» был не столько обусловлен тяготами и лишениями Гражданской войны и иностранной интервенции, сколько имел под собой мощную идеологическую базу, восходящую к идеям и трудам К. Маркса, Ф. Энгельса и К. Каутского.

По мнению ряда современных историков (В. Булдаков, В. Кабанов), субъективно «военный коммунизм» был вызван стремлением большевиков продержаться до начала мировой пролетарской революции, а объективно эта политика должна была решить важнейшую модернизационную задачу — ликвидировать гигантский разрыв между хозяйственными укладами индустриального города и патриархальной деревни. Более того, политика военного коммунизма была прямым продолжением «красногвардейской атаки на капитал», поскольку оба этих политических курса роднил бешеный темп основных экономических мероприятий: полная национализация банков, промышленных и торговых предприятий, вытеснение государственной кооперации и организация новой системы государственного распределения через производительно-потребительские коммуны, очевидная тенденция к натурализации всех хозяйственных отношений внутри страны и т. д.

Многие авторы убеждены, что все лидеры и крупнейшие теоретики большевистской партии, в том числе В.И. Ленин, Л.Д. Троцкий и Н.И. Бухарин, рассматривали политику военного коммунизма как столбовую дорогу, ведущую прямо в социализм. Особенно отчетливо эта концепция «большевистского утопизма» была представлена в известных теоретических работах «левых коммунистов», которые и навязали партии ту модель «военного коммунизма», которая была реализована ею в 1919-1920 гг. В данном случае речь идет о двух известных работах Н.И. Бухарина «Программа коммунистов-большевиков» (1918) и «Экономика переходного периода» (1920), а также о популярном опусе Н.И. Бухарина и Е.А. Преображенского «Азбука коммунизма» (1920), которые ныне справедливо называют «литературными памятниками коллективного безрассудства большевиков».

По мнению ряда современных ученых (Ю. Емельянов), именно Н.И. Бухарин в своей знаменитой работе «Экономика переходного периода» (1920) вывел из практики «военного коммунизма» целую теорию революционных преобразований, основанную на универсальном законе полного развала буржуазной экономики, производственной анархии и концентрированного насилия, которые позволят полностью изменить экономический строй буржуазного общества и построить на его руинах социализм. Более того, по твердому убеждению этого «любимца всей партии» и «крупнейшего партийного теоретика», как писал о нем В.И. Ленин, «пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как это не покажется странным, методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи».

Наконец, по мнению других современных ученых (С. Кара-Мурза), «военный коммунизм» стал неизбежным следствием катастрофического положения в народном хозяйстве страны, и в этой ситуации он сыграл исключительно важную роль в спасении жизни миллионов людей от неминуемой голодной смерти. Более того, все попытки доказать, что политика военного коммунизма имела доктринальные корни в марксизме, абсолютно беспочвенны, поскольку с идеей быстрого скачка в социализм носились только кучка большевиков-максималистов в лице Н.И. Бухарина и Ко.

Проблема итогов и последствий политики «военного коммунизма».

Практически все советские историки (И. Минц, В. Дробижев, И. Брехин, Е. Гимпельсон) не только всячески идеализировали «военный коммунизм», но фактически уходили от любых объективных оценок основных итогов и последствий этой разрушительной экономической политики большевиков в годы Гражданской войны. По мнению большинства современных авторов (В. Булдаков, В. Кабанов), эта идеализация «военного коммунизма» во многом была связана с тем, что этот политический курс оказал огромное влияние на развитие всего советского общества, а также смоделировал и заложил основы той командно-административной системы в стране, которая окончательно оформилась во второй половине 1930-х гг.

В западной историографии до сих пор существуют две основных оценки итогов и последствий политики военного коммунизма. Одна часть советологов (Г. Яней, С. Малле)традиционно говорит о безусловном крахе экономической политики военного коммунизма, которая привела к полной анархии и тотальному развалу промышленного и аграрного хозяйства страны. Другие советологи (М. Левин), напротив, утверждают, что главными итогами политики военного коммунизма стали этатизация (гигантское усиление роли государства) и архаизация общественно-экономических отношений.

Что касается первого вывода профессора М. Левина и его коллег, то действительно вряд ли можно сомневаться в том, что в годы «военного коммунизма» произошло гигантское усиление всего партийно-государственного аппарата власти в центре и на местах. Но что касается экономических итогов «военного коммунизма», то здесь положение дел обстояло значительно сложнее, поскольку:

• с одной стороны, «военный коммунизм» смел все прежние остатки средневекового строя в аграрном хозяйстве русской деревни;

• с другой стороны, совершенно очевидным является и то, что в период «военного коммунизма» произошло существенное укрепление патриархальной крестьянской общины, что позволяет говорить о реальной архаизации народного хозяйства страны.

По мнению ряда современных автор (В. Булдаков, В. Кабанов, С. Павлюченков), было бы ошибкой пытаться статистически определить негативные последствия «военного коммунизма» для народного хозяйства страны. И дело не только в том, что эти последствия невозможно отделить от последствий самой Гражданской войны, а в том, что итоги «военного коммунизма» имеют не количественное, а качественное выражение, суть которых состоит в самом изменении социокультурного стереотипа страны и ее граждан.

По мнению других современных авторов (С. Кара-Мурза), «военный коммунизм» стал образом жизни и образом мысли подавляющего большинства советских людей. А поскольку он пришелся на начальный этап становления Советского государства, на его «младенческий возраст», то он не мог не оказать огромного влияния на всю его историю и стал основной частью той самой матрицы, на базе которой воспроизводился советский общественный строй.

Проблема определения основных признаков «военного коммунизма».

На взгляд большинства авторов (В. Булдаков, В. Кабанов, С. Павлюченков), в процессе формирования основ политики военного коммунизма сложился абсолютный идеал социализма, главные постулаты которого были предельно просты:

а) тотальное уничтожение частной собственности на средства и орудия производства и господство единой государственной формы собственности на всей территории страны;

б) тотальная ликвидация товарно-денежных отношений, системы денежного обращения и создание предельно жесткой плановой системы хозяйства в стране.

По твердому мнению этих ученых, основные элементы политики военного коммунизма большевики заимствовали из практического опыта кайзеровской Германии, где начиная с января 1915 г. реально существовали:

а) государственная монополия на важнейшие продукты питания и товары ширпотреба;

б) их нормированное распределение;

в) всеобщая трудовая повинность;

г) твердые цены на основные виды товаров, продуктов и услуг;

д) разверсточный метод изъятия зерна и другой сельхозпродукции из аграрного сектора экономики страны.

Таким образом, вожди «русского якобинства» в полной мере использовали формы и методы управления страной, которые были заимствованы ими у капитализма, находящегося в экстремальной ситуации периода войны.

Самым зримым доказательством этого вывода является знаменитый «Проект программы партии», написанный В.И. Лениным в марте 1918 г., который содержал основные черты будущей политики военного коммунизма:

а) уничтожение парламентаризма и соединение законодательной и исполнительной ветвей власти в Советах всех уровней;

б) социалистическая организация производства в общегосударственном масштабе;

в) управление процессом производства через профсоюзы и фабрично-заводские комитеты, находящиеся под контролем органов советской власти;

г) государственная монополия торговли, а затем ее полная замена планомерно организованным распределением, которое будут осуществлять союзы торгово-промышленных служащих;

д) принудительное объединение всего населения страны в потребительско-производственные коммуны;

е) организация соревнования между этими коммунами за неуклонное повышение производительности труда, организованности, дисциплины и т. д.

О том, что руководство большевистской партии превратило организационные формы германского буржуазного хозяйства в главное орудие утверждения пролетарской диктатуры, прямо писали и сами большевики, частности, Юрий Залманович Ларин (Лурье), который в 1928 г. опубликовал свою работу «Государственный капитализм военного времени в Германии (1914-1918)». Более того, что ряд современных историков (С. Павлюченков) утверждают, что «военный коммунизм» представлял собой российскую модель немецкого военного социализма или госкапитализма. Поэтому в определенном смысле «военный коммунизм» был чистым аналогом традиционного в российской политической среде «западничества», лишь с той существенной разницей, что большевикам удалось плотно окутать этот политический курс пеленой коммунистической идеологии и фразеологии.

В советской историографии (В. Виноградов, И. Брехин, Е. Гимпельсон, B. Дмитренко) все существо политики военного коммунизма традиционно сводили только к основным экономическим мероприятиям, проведенным партией большевиков в 1918-1920 гг.

Ряд современных авторов (В. Булдаков, В. Кабанов, В. Бордюгов, В. Козлов, C. Павлюченков, Е. Гимпельсон) обращает особое внимание на то, что коренная ломка экономических и социальных отношений сопровождалась кардинальной политической реформой и установлением однопартийной диктатуры в стране.

Другие современные ученые (С. Кара-Мурза) считают, что главным признаком «военного коммунизма» был перенос центра тяжести экономической политики с производства товаров и услуг на их уравнительное распределение. Не случайно Л.Д. Троцкий, говоря о политике военного коммунизма, откровенно писал о том, что «мы национализировали дезорганизованное хозяйство буржуазии и установили в самый острый период борьбы с классовым врагом режим «потребительского коммунизма»». Все остальные признаки «военного коммунизма», как-то: знаменитая продразверстка, монополия государства в сфере промышленного производства и банковских услуг, ликвидация товарно-денежных отношений, всеобщая трудовая повинность и милитаризация народного хозяйства страны, — являлись структурными признаками военно-коммунистической системы, которая в конкретных исторических условиях была характерна и для Великой Французской революции (1789-1799), и для кайзеровской Германии (1915-1918), и для России в эпоху Гражданской войны (1918-1920).

Основные черты политики «военного коммунизма»

По мнению подавляющего большинства историков, основными чертами политики военного коммунизма, которые в окончательном виде были сформулированы в марте 1919 г. на VIII съезде РКП(б), являлись:

Политика «продовольственной диктатуры» и продразверстки

По мнению ряда современных авторов (В. Бордюгов, В. Козлов), большевики отнюдь не сразу пришли к идее продразверстки, и первоначально собирались создать государственную систему хлебозаготовок, основанную на традиционных рыночных механизмах, в частности, путем значительного повышения цен на зерно и другую сельхозпродукцию. В апреле 1918 г. в своем докладе «Об очередных задачах советской власти» сам В.И. Ленин прямо заявил, что советская власть будет проводить прежнюю продовольственную политику в соответствии с тем экономическим курсом, контуры которого определились в марте 1918 г. Иными словами, речь шла о сохранении хлебной монополии, твердых цен на зерно и традиционной системы товарообмена, давно существовавшей между городом и деревней. Однако уже в мае 1918 г. из-за резкого обострения военно-политической обстановки в основных хлебопроизводящих регионах страны (Кубань, Дон, Малороссия) позиция высшего политического руководства страны коренным образом изменилась.

В начале мая 1918 г. по докладу наркома продовольствия А.Д. Цюрупы члены советского правительства впервые обсуждали проект декрета о введении продовольственной диктатуры в стране. И хотя целый ряд членов ЦК и руководство ВСНХ, в частности Л.Б. Каменев, А.И. Рыков и Ю.З. Ларин, выступили против этого декрета, 13 мая он был одобрен ВЦИК РСФСР и был оформлен в виде специального декрета «О предоставлении народному комиссару продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией». В середине мая 1918 г. принимается новый декрет СНК и ВЦИК «Об организации продовольственных отрядов», которые вместе с комбедами должны были стать основным инструментом выбивания скудных продовольственных ресурсов из десятков миллионов крестьянских хозяйств страны.

Одновременно в развитие данного декрета, СНК и ВЦИК РСФСР принимают декрет «О реорганизации Наркомата продовольствия РСФСР и местных продовольственных органов», в соответствии с которым была проведена полная структурная перестройка этого ведомства страны в центре и на местах. В частности, этот декрет, который вполне правомерно окрестили «банкротством идеи Советов на местах»:

а) установил прямое подчинение всех губернских и уездных продовольственных структур не органам советской власти на местах, а Наркомату продовольствия РСФСР;

б) определил, что в рамках этого наркомата будет создано специальное Управление продовольственной армии, которое будет отвечать за выполнение государственного плана хлебозаготовок в масштабах всей страны.

Вопреки традиционному мнению, сама идея продовольственных отрядов не была изобретением большевиков и пальму первенства здесь все же следует отдать столь «милым сердцу» наших либералов (А. Яковлев, Е. Гайдар) февралистам. Еще 25 марта 1917 г. Временное правительство, издав закон «О передаче хлеба в распоряжение государства», ввело на всей территории страны государственную монополию на хлеб. Но поскольку план государственных хлебозаготовок выполнялся из рук вон плохо, то в августе 1917 г. для проведения принудительных реквизиций продовольствия и фуража из состава маршевых частей действующей армии и тыловых гарнизонов начали формироваться специальные воинские отряды, которые и стали прообразом тех самых большевистских продотрядов, которые возникли в годы Гражданской войны.

Деятельность продовольственных отрядов до сих пор вызывает абсолютно полярные оценки.

Одни историки (В. Кабанов, В. Бровкин) полагают, что выполняя планы хлебозаготовок, большинство продотрядов занималось поголовным грабежом всех крестьянских хозяйств, независимо от их социальной принадлежности.

Другие историки (Г. Бордюгов, В. Козлов, С. Кара-Мурза) утверждают, что вопреки расхожим домыслам и легендам, продотряды, объявив крестовый поход в деревню за хлебом, не занимались грабежом крестьянских хозяйств, а добивались ощутимых результатов именно там, где добывали хлеб путем традиционного товарообмена.

После начала фронтальной Гражданской войны и иностранной интервенции СНК и ВЦИК РСФСР 11 июня 1918 г. принимают знаменитый декрет «Об организации и снабжении комитетов деревенской бедноты», или комбедах, который ряд современных авторов (Н. Дементьев, И. Долуцкий) называли спусковым механизмом Гражданской войны.

Впервые сама идея организации комбедов прозвучала на заседании ВЦИК в мае 1918 г. из уст его председателя Я.М. Свердлова, который мотивировал необходимость их создания для разжигания «второй социальной войны» в деревне и беспощадной борьбы с классовым врагом в лице сельского буржуа — деревенского «кровопийцы и мироеда» — кулака. Поэтому процесс организации комбедов, который В.И. Ленин расценил как величайший шаг социалистической революции в деревне, пошел стремительными темпами, и уже к сентябрю 1918 г. на всей территории страны было создано более 30 тысяч комбедов, костяк которых составила деревенская голытьба.

Основной задачей комбедов стала не только борьба за хлеб, но и сокрушение волостных и уездных органов советской власти, которые состояли из зажиточных слоев российского крестьянства и не могли быть органами пролетарской диктатуры на местах. Таким образом, их создание не только стало спусковым механизмом Гражданской войны, но и привело к фактическому уничтожению советской власти в деревне. Кроме того, как отметил ряд авторов (В. Кабанов), комбеды, не выполнив предназначенной им исторической миссии, дали мощный импульс хаосу, разрухе и оскудению российской деревни.

В августе 1918 г. СНК и ВЦИК РСФСР принимают пакет новых нормативных актов, которые знаменовали собой создание целой системы чрезвычайных мер по изъятию зерна в пользу государства, в том числе декреты «О привлечении к заготовке хлеба рабочих организаций», «Об организации уборочных и уборочно-реквизиционных отрядов», «Положение о заградительных реквизиционных продотрядах» и т. д.

В октябре 1918 г. ВЦИК и СНК РСФСР принимают новый декрет «Об обложении сельских хозяев натуральным налогом в виде отчисления части сельскохозяйственных продуктов». Часть ученых (В. Данилов) без достаточных на то оснований высказали мысль о генетической связи этого декрета с продналогом 1921 г., положившему начало НЭПу. Однако большинство историков (Г. Бордюгов, В. Козлов) справедливо утверждает, что этот декрет знаменовал собой отказ от «нормальной» системы налогообложения и переход к системе «чрезвычайного» налогообложения, построенной по классовому принципу. Кроме того, по мнению тех же историков, именно с конца 1918 г. обозначился явный поворот всей советской государственной машины от неупорядоченной «чрезвычайщины» к организованным и централизованным формам «экономической и продовольственной диктатуры» в стране.

Крестовый поход на кулака и деревенского мироеда, объявленный этим декретом, с восторгом был встречен не только деревенской беднотой, но и подавляющей массой среднего российского крестьянства, численность которого составляла более 65 % всего сельского населения страны. Взаимное притяжение большевиков и среднего крестьянства, возникшее на рубеже 1918-1919 гг., предрешило участь комбедов. Уже в ноябре 1918 г. на VI Всероссийском съезде Советов под давлением самой коммунистической фракции, которую тогда возглавлял Л.Б. Каменев, принимается решение о восстановлении единообразной системы органов советской власти на всех уровнях, что, по сути, означало ликвидацию комбедов.

В декабре 1918 г. I Всероссийский съезд земельных отделов, коммун и комбедов принял резолюцию «О коллективизации земледелия», которая четко обозначила новый курс на обобществление единоличных крестьянских хозяйств и перевод их на рельсы крупного аграрного производства, построенного на социалистических началах. Эта резолюция, как предполагали В.И. Ленин и нарком земледелия С.П. Середа, была встречена в штыки подавляющей массой многомиллионного российского крестьянства. Эта ситуация заставила большевиков вновь изменить принципы продовольственной политики и 11 января 1919 г. издать знаменитый декрет «О продовольственной разверстке зерновых хлебов и фуража».

Вопреки традиционному общественному мнению, продразверстка в России была введена вовсе не большевиками, а царским правительством А.Ф. Трепова, которое в ноябре 1916 г. по предложению тогдашнего министра земледелия А.А. Риттиха издало специальное постановление по данному вопросу. Хотя, конечно, продразверстка образца 1919 г. существенным образом отличалась от продразверстки образца 1916 г.

По мнению ряда современных авторов (С. Павлюченков, В. Бордюгов, В. Козлов), вопреки сложившемуся стереотипу продразверстка стала не ужесточением продовольственной диктатуры в стране, а ее формальным ослаблением, поскольку содержала очень важный элемент: изначально заданный размер государственных потребностей в хлебе и фураже. Кроме того, как показал профессор С.Г. Кара-Мурза, масштаб большевистской разверстки составлял примерно 260 млн пудов, в то время как царская разверстка составляла более 300 млн пудов зерна в год.

Вместе с тем, сама продразверстка исходила не из реальных возможностей крестьянских хозяйств, а из государственных потребностей, поскольку в соответствии с данным декретом:

• все количество зерна, фуража и другой сельхозпродукции, которое необходимо было государству для снабжения Красной армии и городов, разверстывалось между всеми хлебопроизводящими губерниями страны;

• во всех крестьянских хозяйствах, попавших под молох продразверстки, оставалось минимальное количество съестного, фуражного и семенного зерна и другой сельхозпродукции, а все остальные излишки подлежали полной реквизиции в пользу государства.

14 февраля 1919 г. было опубликовано положение ВЦИК РСФСР «О социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию», однако этот декрет уже не имел принципиального значения, поскольку основная масса российского крестьянства, отвергнув коллективную «коммунию», пошла на компромисс с большевиками, согласившись с временной продовольственной разверсткой, которую считали меньшим злом. Таким образом, к весне 1919 г, из перечня всех большевистских декретов по аграрному вопросу сохранился лишь декрет «О продразверстке», ставший несущим каркасом всей политики военного коммунизма в стране.

Продолжая поиск механизмов, способных заставить значительную часть российского крестьянства добровольно сдавать государству продукты сельского хозяйства и промыслов, СНК и ВЦИК РСФСР издают новые декреты «О льготах по взысканию натурального налога» (апрель 1919 г.) и «Об обязательном товарообмене» (август 1919 г.). Они не имели особого успеха у крестьян, и уже в ноябре 1919 г. по решению правительства на территории страны вводятся новые разверстки — картофельная, дровяная, топливная и гужевая.

По мнению ряда авторитетных ученых (Л. Ли, С. Кара-Мурза), лишь большевики смогли создать работоспособный реквизиционно-снабженческий продовольственный аппарат, который спас от голодной смерти десятки миллионов людей в стране.

Политика тотальной национализации

Для реализации этой исторической задачи, которая была прямым продолжением «красногвардейской атаки на капитал», СНК и ВЦИК РСФСР издали целый ряд важнейших декретов, в том числе «О национализации внешней торговли» (апрель 1918 г.), «О национализации крупной промышленности и предприятий железнодорожного транспорта» (июнь 1918 г.) и «Об установлении монополии государства на внутреннюю торговлю» (ноябрь 1918 г.). В августе 1918 г. был принят декрет, который создавал беспрецедентные льготы для всех государственных промышленных предприятий, поскольку они освобождались от так называемой «контрибуции» — чрезвычайных государственных налогов и всех муниципальных сборов.

В январе 1919 г. ЦК РКП(б) в своем «Циркулярном письме», адресованном всем партийным комитетам, прямо заявил, что в настоящий момент основным источником доходов советского государства должны стать «национализированная промышленность и государственное сельское хозяйство». В феврале 1919 г. ВЦИК призвал ВСНХ РСФСР ускорить дальнейшее переустройство экономической жизни страны на социалистических началах, что фактически дало старт новому этапу наступления пролетарского государства на сохранившие свою самостоятельность предприятия «среднего частного бизнеса», уставной капитал которых не превышал 500 тысяч рублей. В апреле 1919 г. вышел новый декрет СНК и ВЦИК РСФСР «О кустарной и ремесленной промышленности», согласно которому эти предприятия не подлежали тотальной конфискации, национализации и муниципализации, за исключением особых случаев по специальному постановлению Президиума ВСНХ РСФСР.

Однако уже осенью 1920 г. начинается новая волна национализации, которая безжалостно ударила по мелкому промышленному производству, то есть всем ремесленным и кустарным промыслам, в орбиту которых были втянуты миллионы советских граждан. В частности, в ноябре 1920 г. Президиум ВСНХ во главе с А.И. Рыковым принял постановление «О национализации мелкой промышленности», под молох которой попали 20 тысяч кустарных и ремесленных предприятий страны. По данным историков (Г. Бордюгов, В. Козлов, И. Ратьковский, М. Ходяков), к концу 1920 г. государство сосредоточило в своих руках 38 тысяч промышленных предприятий, из которых более 65% были кустарными и ремесленными мастерскими.

Ликвидация товарно-денежных отношений

Первоначально высшее политическое руководство страны попыталось наладить нормальный товарообмен в стране, издав в марте 1918 г. специальный декрет СНК и ВЦИК РСФСР «Об организации товарообмена между городом и деревней». Однако уже в мае 1918 г. аналогичная специальная инструкция Наркомата продовольствия РСФСР (А.Д. Цюрупа) к данному декрету де-факто упразднила его.

В августе 1918 г., в разгар новой заготовительной кампании, издав целый пакет декретов и утроив твердые цены на зерно, советское правительство вновь попыталось организовать нормальный товарообмен. Волостные комбеды и совдепы, монополизировав в своих руках распределение промышленных товаров на селе, практически сразу похоронили эту благую идею, вызвав всеобщее озлобление многомиллионного российского крестьянства против большевиков.

В этих условиях высшее политическое руководство страны санкционировало переход к меновой торговле, или прямому продуктообмену. Более того, 21 ноября 1918 г. СНК и ВЦИК РСФСР принимают знаменитый декрет «Об организации снабжения населения всеми продуктами и предметами личного потребления и домашнего хозяйства», соответствии с которым все население страны было приписано к «Единым потребительским обществам», через которые стало получать все продуктовые и промышленные пайки. По утверждению ряда историков (С. Павлюченков), этот декрет, по сути, и завершил законодательное оформление всей военно-коммунистической системы, здание которой будет доводиться до казарменного совершенства вплоть до начала 1921 г. Таким образом, политика «военного коммунизма» с принятием этого декрета превратилась в систему «военного коммунизма».

В декабре 1918 г. II Всероссийских съезд совнархозов призвал наркома финансов Н.Н. Крестинского принять незамедлительные меры к свертыванию денежного обращения на всей территории страны, однако руководство финансовым ведомством страны и Народного банка РСФСР (Г.Л. Пятаков, Я.С. Ганецкий) уклонилось от принятия данного решения.

До конца 1918 — начала 1919 гг. советское политическое руководство все еще пыталось удержаться от полного поворота к тотальному обобществлению всей экономической жизни страны и замены товарно-денежных отношений натурализацией обмена. В частности, коммунистическая фракция ВЦИК, которую возглавлял лидер умеренных большевиков Л.Б. Каменев, исполняя роль неформальной оппозиции правительству, создала специальную комиссию, которая в начале 1919 г. подготовила проект декрета «О восстановлении свободной торговли». Этот проект встретил жесткое сопротивление со стороны всех членов СНК, включая В.И. Ленина и Л.Д. Троцкого.

В марте 1919 г. вышел новый декрет СНК и ВЦИК РСФСР «О потребительских коммунах», в соответствии с которым вся система потребительской кооперации одним росчерком пера превратилась в сугубо государственный институт, и на идеях свободного товарооборота был окончательно поставлен жирный крест. А в начале мая 1919 г. вышло «Циркулярное письмо» СНК РСФСР, в котором всем государственным ведомствам страны предлагалось перейти на новую систему расчетов между собой, то есть традиционные денежные платежи фиксировать только в «бухгалтерских книгах», избегая, по возможности, наличных денежных операций между собой.

До поры до времени В.И. Ленин все же оставался реалистом в вопросе об отмене денег и денежного обращения внутри страны, поэтому он в декабре 1919 г. приостановил внесение проекта резолюции об уничтожении денежных знаков на всей территории страны, который предполагали принять делегаты VII Всероссийского съезда Советов. Однако уже в январе 1920 г. решением СНК РСФСР был упразднен единственный кредитно-эмиссионный центр страны — Народный банк РСФСР.

По мнению большинства российских историков (Г. Бордюгов, В. Булдаков, М. Горинов, В. Кабанов, В. Козлов, С. Павлюченков), новым крупным и последним этапом в развитии военно-коммунистической системы стал IX съезд РКП(б), проходивший в марте — апреле 1920 г. На этом съезде партии все высшее политическое руководство страны вполне осознанно приняло решение продолжить политику военного коммунизма и в кратчайшие сроки построить в стране социализм.

В духе этих решений в мае — июне 1920 г. происходит практически полная натурализация заработной платы подавляющей части рабочих и служащих страны, которую Н.И. Бухарин («Программа коммунистов-большевиков») и Е.А. Шефлер («Натурализация заработной платы») еще в 1918 г. считали важнейшим условием «построения коммунистического безденежного хозяйства в стране». В результате уже к концу 1920 г. натуральная часть среднемесячной заработной платы по стране составляла почти 93 %, а денежная плата за жилье, все коммунальные услуги, общественный транспорт, лекарства и товары ширпотреба была полностью отменена. В декабре 1920 г. СНК и ВЦИК РСФСР принимают на сей счет целый ряд важнейших декретов — «О бесплатном отпуске населению продовольственных продуктов», «О бесплатном отпуске населению предметов широкого потребления», «Об отмене денежных расчетов за пользование почтой, телеграфом, телефоном и радиотелеграфом», «Об отмене платы за лекарства, отпускаемые из аптек» и т. д.

Тогда же В.И. Ленин составил для СНК РСФСР проект постановления «Об отмене денежных налогов и превращении продразверстки в натуральный налог», в котором прямо писал о том, что «переход от денег к безденежному продуктообмену бесспорен и является лишь вопросом времени».

Милитаризация народного хозяйства страны и создание трудовых армий

До сих пор многие авторы (М. Горинов, С. Цакунов, В. Бордюгов, В. Козлов) продолжают утверждать, что идейное обоснование милитаризации народного хозяйства страны дал председатель РВСР Л.Д. Троцкий.

Их оппоненты (В. Булдаков, В. Кабанов) отрицают данный факт и считают, что сторонниками милитаризации народного хозяйства страны выступало все высшее политическое руководство, в том числе сам В.И. Ленин, о чем со всей очевидностью говорят тезисы ЦК РКП(б) «О мобилизации индустриального пролетариата, трудовой повинности, милитаризации хозяйства и применения воинских частей для хозяйственных нужд», которые были опубликованы в «Правде» 22 января 1920 г.

Эти идеи, заложенные в тезисах ЦК, Л.Д. Троцкий не только поддержал, но и творчески развил в своем знаменитом выступлении на IX съезде РКП(б), проходившем в марте — апреле 1920 г. Подавляющее большинство делегатов этого партийного форума, несмотря на резкую критику троцкистской экономической платформы со стороны А.И. Рыкова, Д.Б. Рязанова, В.П. Милютина и В.П. Ногина, поддержали именно ее. Речь шла вовсе не о временных мерах, вызванных Гражданской войной и иностранной интервенцией, а о долгосрочном политическом курсе, который приведет в социализм. Об этом со всей очевидностью говорили все решения, принятые на съезде, в том числе его резолюция «О переходе к милиционной системе в стране».

Сам процесс милитаризации народного хозяйства страны, начавшийся в конце 1918 г., шел довольно быстро, но постепенно и достиг своего апогея только в 1920 г., когда военный коммунизм вступил в свою заключительную, «милитаристскую» фазу.

В декабре 1918 г. ВЦИК РСФСР утверждает «Кодекс законов о труде», в соответствии с которым на всей территории страны вводилась всеобщая трудовая повинность для граждан, достигших 16 лет.

В апреле 1919 г. выходят два постановления Президиума ВЦИК РСФСР, в соответствии с которыми:

а) была введена всеобщая трудовая повинность для всех трудоспособных граждан в возрасте от 16 до 58 лет;

б) были созданы спецлагеря принудительных работ для тех рабочих и государственных служащих, которые самовольно перешли на другую работу.

Строжайший контроль за соблюдением трудовой повинности первоначально был возложен на органы ВЧК (Ф.Э. Дзержинский), а затем на Главный комитет по всеобщей трудовой повинности (Л.Д. Троцкий). В июне 1919 г. существовавший ранее отдел рынка труда Наркомата труда был преобразован в отдел учета и распределения рабочей силы, что красноречиво говорило само за себя: теперь в стране была создана целая система принудительных работ, которая стала прообразом печально знаменитых трудовых армий.

В ноябре 1919 г. СНК и СТО РСФСР принимают положения «О рабочих дисциплинарных судах» и «О милитаризации государственных учреждений и предприятий», в соответствии с которыми администрации и профсоюзным комитетам заводов, фабрик и учреждений было предоставлено полное право не только увольнять рабочих с предприятий, но и направлять их в концентрационные трудовые лагеря. В январе 1920 г. СНК и ВЦИК РСФСР принимают декрет «О порядке всеобщей трудовой повинности», который предусматривал привлечение всех трудоспособных граждан к выполнению различных общественных работ, необходимых для поддержания в надлежащем порядке коммунального и дорожного хозяйства страны.

Наконец, в феврале — марте 1920 г. по решению Политбюро ЦК РКП(б) и СНК РСФСР началось создание печально знаменитых трудовых армий, главным идеологом которых был Л.Д. Троцкий. Он в своей записке «Очередные задачи хозяйственного строительства» (февраль 1920 г.) выступил с идеей создания губернских, уездных и волостных трудовых армий, построенных по типу аракчеевских военных поселений. Более того, в феврале 1920 г. решением СНК РСФСР Л.Д. Троцкий был назначен председателем межведомственной комиссии по вопросам трудовой повинности, в состав которой вошли практически все руководители центральных наркоматов и ведомств страны: А.И. Рыков, М.П. Томский, Ф.Э. Дзержинский, В.В. Шмидт, А.Д. Цюрупа, С.П. Середа и Л.Б. Красин. Особое место в работе этой комиссии как раз и заняли вопросы комплектования трудовых армий, которые должны были стать главным инструментом построения социализма в стране.

Тотальная централизация управления народным хозяйством страны

В апреле 1918 г. во главе Высшего совета народного хозяйства встал Алексей Иванович Рыков, под руководством которого была окончательно создана его структура, просуществовавшая весь период военного коммунизма. Первоначально структура ВСНХ включала в себя: Высший совет рабочего контроля, отраслевые отделы, комиссию хозяйственных наркоматов и группу экономических экспертов, состоящую в основном из буржуазных спецов. Руководящим звеном этого органа было Бюро ВСНХ, в состав которого входили все руководители отделов и экспертной группы, а также представители четырех хозяйственных наркоматов — финансов, промышленности и торговли, земледелия и труда.

С этого времени ВСНХ РСФСР, как главное экономическое ведомство страны, координировал и направлял работу:

1) всех хозяйственных наркоматов — промышленности и торговли (Л.Б. Красин), финансов (Н.Н. Крестинский), земледелия (С.П. Середа) и продовольствия (А.Д. Цюрупа);

2) особых совещаний по топливу и металлургии;

3) органов рабочего контроля и профсоюзов.

В известной мере, по мнению ряда авторов (И. Исаев), деятельность ВСНХ фактически ничем не отличалась от работы военно-промышленных комитетов, созданных в Российской империи в 1915 г.

В компетенцию ВСНХ и его местных органов, то есть областных, губернских и уездных совнархозов, входили:

• конфискации (безвозмездное изъятие), реквизиции (изъятие по твердым ценам) и секвестры (лишение права распоряжения) промышленных предприятий, учреждений и физических лиц;

• проведение принудительного синдицирования отраслей промышленного производства и торговли, которые сохранили свою экономическую независимость.

К концу 1918 г., когда был завершен третий этап национализации, в стране сложилась предельно жёсткая система хозяйственно-экономического управления, которая получила очень емкое и точное название — «главкизм». По мнению ряда историков (В. Булдаков, В. Кабанов), именно этот «главкизм», в основе которого лежала идея преобразования госкапитализма в реальный механизм планового руководства народным хозяйством страны в условиях государственной диктатуры пролетариата, и стал апофеозом «военного коммунизма».

К началу 1919 г. все отраслевые отделы, преобразованные в Главные управления ВСНХ, наделенные хозяйственно-распорядительными функциями, полностью замкнули на себя весь круг вопросов, связанных с организацией планирования, снабжения, распределения заказов и реализации готовой продукции большинства промышленных, торговых и кооперативных предприятий страны. Уже к лету 1920 г. в рамках ВСНХ было создано 49 отраслевых главков — Главторф, Главтоп, Главкожа, Главзерно, Главкрахмал, Главтруд, Главкустпром, Центрохладобойня и другие, в недрах которых существовали сотни производственных и функциональных отделов. Эти главки и их отраслевые отделы осуществляли прямое управление всеми государственными предприятиями страны, регулировали отношения с мелкой, кустарной и кооперативной промышленностью, координировали деятельность смежных отраслей промышленного производства и снабжения, занимались распределением заказов и готовой продукции. Стало совершенно очевидно, что возник целый ряд изолированных друг от друга вертикальных хозяйственных объединений (монополий), взаимосвязь между которыми зависела исключительно от воли Президиума ВСНХ и его руководителя. Кроме того, в рамках самого ВСНХ существовало множество функциональных органов, в частности финансово-экономический, финансово-счетный и научно-технический отделы, Центрально-производственная комиссия и Бюро по учету технических сил, которые завершали весь каркас системы тотального бюрократизма, поразивший страну к концу Гражданской войны.

В условиях Гражданской войны ряд важнейших функций, ранее принадлежащих ВСНХ, были переданы различным чрезвычайным комиссиям, в частности Чрезвычайной комиссии по снабжению РККА, (Чрезкомснабу), Чрезвычайному уполномоченному совету обороны по снабжению РККА (Чусоснабарму), Центральному совету по военным заготовкам (Центровоензагу), Совету по военной промышленности (Промвоенсовету) и т. д.

Создание однопартийной политической системы

По мнению многих современных историков (У. Розенберг, А. Рабинович, В. Булдаков, В. Кабанов, С. Павлюченков), пришедший в историческую науку из области партийной пропаганды термин «советская власть» ни в коем случае не может претендовать на адекватное отражение той структуры политической власти, которая установилась в стране в эпоху Гражданской войны.

По мнению тех же историков, фактический отказ от советской системы государственного управления страной произошел весной 1918 г., и с этого времени начался процесс создания альтернативного аппарата государственной власти по партийным каналам. Этот процесс, прежде всего, выразился в повсеместном создании большевистских партийных комитетов во всех волостях, уездах и губерниях страны, которые вкупе с комбедами и органами ВЧК полностью дезорганизовали деятельность Советов всех уровней, превратив их в придатки партийно-административных органов власти.

В ноябре 1918 г. была предпринята робкая попытка восстановить роль органов советской власти в центре и на местах. В частности, на VI Всероссийском съезде Советов были приняты решения о восстановлении единой системы органов советской власти на всех уровнях, о точном соблюдении и строгом исполнении всех декретов, издаваемых ВЦИК РСФСР, который в марте 1919 г. после смерти Я.М. Свердлова возглавил Михаил Иванович Калинин, но эти благие пожелания так и остались на бумаге.

В связи с принятием на себя функций высшего государственного управления страной преобразуется и сам Центральный Комитет РКП(б). В марте 1919 г. по решению VIII съезда РКП(б) и во исполнение его резолюции «По организационному вопросу» внутри ЦК были созданы несколько постоянно работающих органов, которые сам В.И. Ленин в своей знаменитой работе «Детская болезнь «левизны» в коммунизме» назвал настоящей партийной олигархией — Политическое бюро, Организационное бюро и Секретариат ЦК. На организационном Пленуме ЦК, который состоялся 25 марта 1919 г., впервые был утвержден персональный состав этих высших партийных органов. В состав Политбюро ЦК, которому вменялось право «принимать решения по всем вопросам, не терпящим отлагательства», вошли пять членов — В.И. Ленин, Л.Д. Троцкий, И.В. Сталин, Л.Б. Каменев и Н.Н. Крестинский и три кандидата в члены — Г.Е. Зиновьев, Н.И. Бухарин и М.И. Калинин. В состав Оргбюро ЦК, который должен был «направлять всю организационную работу партии», тоже вошли пять членов — И.В. Сталин, Н.Н. Крестинский, Л.П. Серебряков, А.Г. Белобородов и Е.Д. Стасова и один кандидат в члены — М.К. Муранов. В состав Секретариата ЦК, на который в тот период возлагалась вся техническая подготовка заседаний Политбюро и Оргбюро ЦК, вошли один ответственный секретарь ЦК Е.Д. Стасова и пять технических секретарей из числа опытных партийных работников.

После назначения И.В. Сталина Генеральным секретарем ЦК РКП(б) именно эти партийные органы, особенно Политбюро и Секретариат ЦК, станут реальными органами высшей государственной власти в стране, которые сохранят свои огромные властные полномочия вплоть до XIX партийной конференции (1988) и XXVIII съезда КПСС (1990).

В конце 1919 г. внутри самой партии тоже возникла широкая оппозиция административному централизму, которую возглавили «децисты» во главе с Т.В. Сапроновым. На VIII конференции РКП(б), состоявшейся в декабре 1919 г., он выступил с так называемой платформой «демократического централизма» против официальной партийной платформы, которую представляли М.Ф. Владимирский и Н.Н. Крестинский. Платформа «децистов», которую активно поддержали большинство делегатов партийной конференции, предусматривала частичное возвращение советским государственным органам реальной власти на местах и ограничение произвола со стороны партийных комитетов всех уровней и центральных государственных учреждений и ведомств страны. Эта платформа была поддержана и на VII Всероссийском съезде Советов (декабрь 1919 г.), где развернулась основная борьба против сторонников «бюрократического централизма». В соответствии с решениями съезда Президиум ВЦИК попытался стать реальным органом государственной власти в стране и в конце декабря 1919 г. создал ряд рабочих комиссий для разработки основ новой хозяйственной политики, одну из которых возглавил Н.И. Бухарин. Однако уже в середине января 1920 г. по его предложению Политбюро ЦК РКП(б) предложило Президиуму ВЦИК упразднить эту комиссию и впредь не проявлять ненужную самостоятельность в этих вопросах, а согласовывать их с ЦК. Таким образом, курс VII Всероссийского съезда Советов на оживление органов советской власти в центре и на местах потерпел полное фиаско.

По мнению большинства современных историков (Г. Бордюгов, В. Козлов, А. Соколов, Н. Симонов), к концу Гражданской войны органы советской власти были не просто поражены болезнями бюрократизма, а фактически перестали существовать как система государственной власти в стране. В документах VIII Всероссийского съезда Советов (декабрь 1920 г.) прямо говорилось, что советская система деградирует в сугубо бюрократическую, аппаратную структуру, когда реальными органами власти на местах становятся не Советы, а их исполнительные комитеты и президиумы исполкомов, главную роль в которых играют партийные секретари, полностью принявшие на себя функции органов советской власти на местах. Не случайно уже летом 1921 г. в своей знаменитой работе «О политической стратегии и тактике русских коммунистов» И.В. Сталин предельно откровенно написал, что партия большевиков является тем самым «орденом меченосцев», который «одухотворяет и направляет деятельность всех органов Советского государства в центре и на местах».

Антибольшевистские восстания 1920-1921 гг.

Политика военного коммунизма стала причиной огромного количества крестьянских восстаний и мятежей, среди которых особым размахом отличались:

• Восстание крестьян Тамбовской и Воронежской губерний, которое возглавил бывший начальник кирсановской уездной милиции Александр Сергеевич Антонов. В ноябре 1920 г. под его руководством создается Тамбовская партизанская армия, численность которой составила более 50 тысяч человек. В ноябре 1920 г. — апреле 1921 г. части регулярной армии, милиции и ВЧК так и не смогли уничтожить этот мощный очаг народного сопротивления. Тогда в конце апреля 1921 г. решением Политбюро ЦК была создана «Полномочная комиссия ВЦИК для борьбы с бандитизмом в Тамбовской губернии», которую возглавили В.А. Антонов-Овсеенко и новый командующий войсками Тамбовского военного округа М.Н. Тухачевский, особо отличившийся при подавлении Кронштадтского мятежа. В мае — июле 1921 г. части и соединения РККА, используя все средства, в том числе массовый террор, институт заложничества и ядовитые газы, буквально утопили в крови тамбовское народное восстание, уничтожив несколько десятков тысяч воронежских и тамбовских крестьян.

• Восстание крестьян Южной и Левобережной Новороссии, которое возглавил идейный анархист Нестор Иванович Махно. В феврале 1921 г. по решению ЦК КП(б)У было создано «Постоянное совещание по борьбе с бандитизмом» во главе с председателем СНК УССР Х.Г. Раковским, которое возложило разгром войск Украинской Повстанческой армии Н.И. Махно на главкома украинскими советскими войсками М.В. Фрунзе. В мае — августе 1921 г. части и соединения советской армии в тяжелейших кровопролитных боях разгромили крестьянское восстание на Украине и уничтожили один из опаснейших очагов новой Гражданской войны в стране.

• Но, безусловно, самым опасным и знаковым сигналом для большевиков стал знаменитый Кронштадтский мятеж. Предыстория этих драматических событий была такова: в начале февраля 1921 г. в северной столице, где состоялись массовые выступления рабочих крупнейших питерских предприятий (Путиловского, Невского и Сестрорецкого заводов), закрытых по решению советского правительства, было введено военное положение и создан городской Комитет обороны, который возглавил лидер питерских коммунистов Г.Е. Зиновьев. В ответ на данное решение правительства 28 февраля 1921 г. моряки двух линейных кораблей Балтийского флота «Петропавловск» и «Севастополь» приняли жесткую петицию, в которой выступили против большевистского всевластия в Советах и за возрождение поруганных большевиками светлых идеалов Октября.

1 марта 1921 г. в ходе многотысячного митинга солдат и моряков Кронштадтского военно-морского гарнизона было принято решение создать Временный революционный комитет, который возглавили Сергей Михайлович Петриченко и бывший царский генерал Арсений Романович Козловский. Все попытки главы ВЦИК урезонить восставших моряков не увенчались успехом, и всероссийский староста М.И. Калинин «несолоно хлебавши» уехал восвояси.

В этой ситуации под Петроград были срочно переброшены части 7-й армии РККА, которую возглавил любимец Л.Д. Троцкого и будущий советский маршал М.Н. Тухачевский. 8 и 17 марта 1921 г. в ходе двух кровопролитных штурмов Кронштадтская крепость была взята: часть участников этого мятежа успела отойти на территорию Финляндии, но значительная часть мятежников была арестована. Большинство из них ждала трагическая участь: 6500 моряков приговорили к различным срокам заключения, а более 2000 мятежников по приговорам ревтрибуналов были казнены.

В советской историографии (О. Леонидов, С. Семанов, Ю. Щетинов) Кронштадтский мятеж традиционно расценивали как «антисоветский заговор», который был инспирирован «недобитой белогвардейщиной и агентами иностранных спецслужб».

В настоящий момент подобные оценки кронштадтских событий отошли в прошлое, и большинство современных авторов (А. Новиков, П. Эврич) говорит о том, что восстание боевых частей РККА было вызвано чисто объективными причинами экономического состояния страны, в котором она оказалась после завершения Гражданской войны и иностранной интервенции.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *