Пути возникновения древнерусского государства


Норманнская теория

Основоположниками норманнской теории являются известные немецкие ученые 3. Байер и Ф. Миллер. Результатами их работ были научные работы опубликованные в России в середине XVIII в.: «О варягах» (1737), «О происхождении Руси» (1737) и «Происхождение имени и народа российского» (1749), но если ссылаться на современных авторов, в частности профессора А.Г. Кузьмина то настоящими родоначальниками норманизма стали шведские историки и дипломаты П. Петрей, Ю. Видекинд и О. Далин. Которые создали в XVII—XVIII вв. ряд исторических трактатов («Московские хроники», «История шведского государства»), в которых выдвинули тезис о скандинавском происхождении летописных варягов. Эта старая концепция обрела вторую жизнь в период правления Анны Иоанновны (1730-1740гг.) так называемой «бироновщины».
Вся суть «норманнской теории» состоит в том, что государственность в земли восточных славян была привнесена норманнами-викингами (т.е. варягами), поскольку сами славяне в силу своего «варварства», были не способны создать своего государства и управлять им.

Основанием для возникновения этой теории послужил летописный рассказ знаменитой «Повести Временных лет» о призвании в 862 г. на княжение в трех варяжских конунгов — братьев Рюрика, Синеуса и Трувора. Ryurik, Sineus i TruvorКак явствует из летописного повествования, северные племена изгоняют варягов за Балтийское море, перестают давать им дань и пытаются управлять собой сами, но не имеют общего свода законов и оттого втягиваются в междоусобицы, ведут войну на самоуничтожение  Наконец они договариваются между собой: «Поищем себе единого князя, но вне нас, чтобы он управлял нами, а судил бы, исходя из права». Эстонская чудь, новгородские словены, славяне-кривичи и угро-финская весь посылают своих представителей за море к другим варягам, племя которых зовется « Русь». Это такое же обычное название, как и названия других народностей — «шведы», «норманны», «англичане». А предлагают Руси перечисленные четыре племени следующее: «Наша земля велика пространством и богата хлебом, но в ней нет государственного устроения. Идите к нам княжить и управлять». Берутся за дело три брата со своими семействами, забирают с собой всю Русь и прибывают (на новое место): старший из братьев — Рюрик — садится княжить в Новгороде (у словен), второй брат — Синеус — в Белозерске (у веси), а третий брат — Трувор — в Изборске (у кривичей). Через два года Синеус и Трувор умирают, всю власть сосредо­точивает Рюрик, который раздает города в управление своим варягам-руси. От всех тех варягов-руси и возникает название (новому государству) — «Русская земля».

Вплоть до середины XIX в. все историки с полным доверием относились к этой легенде и спорили лишь об этнической природе варягов. Все норманисты (Н. Карамзин, М. Погодин, А. Шлецер, А. Куник) считали их норманнами-викингами, то есть древними скандинавами, а антинорманисты (М. Ломоносов, Н. Венелин,C. Гедеонов) — одним из славянских или близких к ним балтских племен, обитавшем на южном берегу Балтийского (Варяжского) моря. Однако во второй половине XIX в. известный русский историк профессор Н.М. Костомаров в ходе знаменитого диспута с академиком М.П. Погодиным в ряде своих статей впервые подверг сомнению достоверность варяжской легенды, заявив, что она является чистым вымыслом, поскольку отразила какие-то события не IX, а начала XII в., когда собственно и создавалась «Повесть Временных лет» . Позднее эту точку зрения в своем трактате «Разыскания о начале Руси» (1876) обосновал и профессор Д.И. Иловайский.

Новый этап в изучении этой проблемы наступил на рубеже XIX—XX вв., когда были опубликованы несколько знаковых работ академика А.А. Шахматова, в частности его знаменитый труд «Разыскания о древнейших летописных сводах» (1908). Создав оригинальную схему древнерусского летописания, он убедительно доказал, что легенда о призвании варягов является позднейшей вставкой в «Повести Временных лет» , а ее включение в общерусский летописный свод преследовало определенные политические цели.

Позднее, уже в советской историографии этот вывод выдающегося русского ученого пытались всячески обосновать. Одни авторы (Б. Греков, В. Мавродин) полагали, что появление «варяжской легенды» было связано с необходимостью оправдать незаконное (вопреки старшинству) призвание Владимира Мономаха на великокняжеский киевский престол в 1113 г. Другие (Д. Лихачев) считали, что включение этой легенды в «Повесть Временных лет» преследовало две основных цели:

  1.  утвердить в общественном сознании родовое единство всех князей «Рюрикова дома» и положить конец кровавой междоусобице и вражде,
  2. охладить необоснованные притязания Византии на роль патрона Киевской державы, поскольку легенда убедительно доказывала северное, а не южное происхождение великокняжеской династии.

Третьи (Б. Рыбаков) утверждали, что появление этой легенды в «Повести Временных лет» было связано с обострением политической борьбы между Киевом и Новгородом за гегемонию на Руси, и называли авторами этой легенды новгородских летописцев, желавших так же подчеркнуть северное, а не южное происхождение русской великокняжеской династии. Четвертые (В. Пашуто) связывали появление «варяжской легенды» в «Повести Временных лет» с женитьбой Владимира Мономаха на английской принцессе Гите. Наконец, пятая группа авторов (А. Кузьмин, И. Фроянов) подозревала, что само появление этой легенды в «Повести Временных лет» было связано с региональным противостоянием двух наиболее крупных городских центров северной Руси — Ладоги и Новгорода. При этом профессор И.Я. Фроянов полагал, что это было обусловлено и переменами в характере самой княжеской власти и укреплением вечевого строя во всех русских землях, в том числе и в самом Киеве.

В целом, можно выделить три основных подхода в оценке «варяжской легенды»:

  1. полное доверие к этой легенде, которое демонстрируют все норманисты, как прошлого (Ф. Миллер, Н. Карамзин, М. Погодин, А. Куник, В. Томсен), так и настоящего (Л. Клейн, Р. Скрынников, В. Петрухин, Е. Мельникова, Т. Джаксон, Е. Пчелов);
  2. полное отрицание достоверности легенды, которое было характерно, в основном, для советских историков (В. Пархоменко, Б. Греков, С. Юшков, Б. Романов, Д. Лихачев),
  3. частичное доверие к легенде, поскольку в ней были отражены какие-то реальные события того времени, а сама эта легенда представляет собой сложное и многослойное произведение, создававшееся на протяжении довольно длительного времени и заключавшая в себе отголоски различных эпох восточнославянской и древнерусской истории (А. Кузьмин, И. Фроянов, В. Фомин).

Борьба норманистов и антинорманистов

С момента возникновения «норманнской теории» практически все историки-медиевисты разделились на два непримиримых лагеря — норманистов и антинорманистов. По устоявшемуся мнению в русской исторической науке более сильные позиции традиционно занимали норманисты, а в советскую эпоху главным направлением научной мысли стал антинорманизм. Однако это мнение не вполне справедливо, поскольку:

  1. Начиная в середины 1870-х гг., после выхода в свет фундаментальных работ С.А. Гедеонова, И.Е. Забелина и В.Г. Василевского, позиции норманистов в России были серьезно подорваны, и их идеологический центр переместился в Европу, где первую скрипку стал играть известный датский филолог В. Томсен, который быстро подменил научную полемику со своими оппонентами пренебрежительной оценкой их трудов.
  2. Начиная с 1920-х гг., в условиях борьбы вождей большевизма с «великодержавным шовинизмом», которым прикрывалась откровенная русофобия тогдашней правящей элиты, норманизм в России вновь поднял голову, свидетельством чему стала публикация целого ряда трудов видных норманистов, в частности знаковой работы В.А. Брима «Происхождение термина «Русь» (1923), и пышные торжества по случаю юбилея датского русиста В. Томсена в 1927 г.
  3. С середины 1930-х гг., когда к власти в Веймарской Германии пришли нацисты с их расистской теорией о неполноценности славянской расы и неспособности славян создать собственное государство и управлять им, советское политическое руководство в лице И.В. Сталина и А.А. Жданова негласно дало отмашку на борьбу с норманизмом. При этом ряд современных норманистов (В. Петрухин, Д. Раевский) совершенно надуманно отождествляют эту борьбу с известной сталинской компанией против «космополитизма», что, конечно, является сугубо политизированным мифом наших доморощенных «либералов». Вместе с тем, как верно заметил профессор А.Г. Кузьмин, эта борьба в методологическом и источниковедческом отношениях оказалась довольно уязвимой, поскольку, отказавшись от поиска новых доказательств ущербности «норманнской теории», советские историки взяли на вооружение известный марксистский постулат, что «государство не может быть привнесено извне», вырвав из контекста это знаменитое положение Ф. Энгельса, сформулированное им в его известной работе «О происхождении семьи, частной собственности и государства».
  4. Именно это обстоятельство стало причиной того, что уже в 1960-х гг. норманизм в нашей стране опять поднял голову, свидетельством чему стала известная работа ленинградского историка И.П. Шаскольского «Норманнская теория в современной буржуазной науке» (1965), в которой он, по сути, реабилитировал норманизм как «определенную теоретическую концепцию, заслуживающую самого серьезного внимания к ней». С этого момента и сам И.П. Шасколький, и многие его коллеги, в основном из северной столицы, в частности Л.С. Клейн, Г.С. Лебедев, В.А. Назаренко, Д.С. Лихачев, В.В. Мавродин, Я.С. Лурье и другие, под личиной марксистской фразеологии, стали ярыми апостолами и проводниками норманизма в советской исторической науке. Скоро к этому хору ленинградских ученых присоединились и их московские коллеги, в частности Д.А. Авдусин, А.П. Новосельцев, А.А. Зимин, В.Б. Кобрин и другие, многие из которых не являлись специалистами по данной проблематике. Не избежал этой участи и видный советский археолог академик Б.Б. Рыбаков, которого ряд современных норманистов (И. Данилевский), так и не сумев познать истинной сути «советского антинорманизма», называют лидером советских антинорманистов. В этой ситуации, когда серьезная дискуссия с мнимыми антинорманистами была сродни обвинениям в ревизии марксизма, лишь немногие тогдашние ученые, в частности профессора А.Г. Кузьмин, В.Б. Вилинбахов, В.П. Шу- шарин, О.М. Рапов и ряд других, имели мужество реально противостоять им.
  5. С конца 1980-х гг., в условиях краха коммунистической системы и государственной марксистской идеологии, мнимые антинорманисты окончательно вышли из окопов и начали отчаянную компанию по внедрению своих взглядов в широкое общественное сознание. При этом по признанию самих норманистов на вооружение был взят «ультранорманизм шлецеровского типа», который стали агрессивно насаждать профессор Л.С. Клейн и его идейные последователи Е.Н. Носов, А.А. Хлевов, А.С. Кан, Е.В. Пчелов, В.Я. Петрухин, Е.А. Мельникова, Т.А. Пушкина, A.Ю. Дворниченко и другие непримиримые борцы с «великодержавным шовинизмом» и «русским национализмом». Причем, строго научной полемике со своими оппонентами, эти столпы современного норманизма предпочли до неприличия развязанный тон, который изобилует всевозможными, даже нецензурными оскорблениями и наклеиванием ярлыков самого низкопробного пошиба. Более того, именно современные норманисты, не найдя никаких новых аргументов, выдвинули иезуитский тезис, что норманнской проблемы вообще не существует, поскольку точно доказано, что «варяги» — это норманны и поэтому в этой дискуссии давно поставлена точка. Иными словами, с присущей им скромностью, они сами водрузили на себя лавры победителей и априори отвергают любое иное мнение.

Этой когорте довольно агрессивных проповедников «европейского либерализма» противостояла и противостоит школа профессора А. Г. Кузьмина в лице
B. В. Фомина, С.В. Перевезенцева, В.И. Меркулова, А.С. Королева, А.Г. Артамонова, Е.С. Галкиной и ряда других известных ученых, в частности крупнейшего антрополога академика Т.И. Алексеевой и известных профессоров-историков О.М. Рапова, А.Н. Сахарова и Л.П. Грот, которые с фактами в руках убедительно опровергли многие замшелые «аргументы» своих научных и идейных оппонентов.

Дискуссии по основным проблемам истории Древней Руси

На протяжении почти трехсот лет норманисты и антинорманисты спорят между собой по целому кругу проблем, среди которых наиболее значимыми являются
1) вопрос об этнической природе варягов и происхождении княжеской династии,
2) проблема происхождения термина «Русь» и, как это не покажется странным,
3) «хазарская проблема».

1) В древнерусских и зарубежных письменных источниках существуют совершенно разные представления о происхождении и этнической принадлежности варягов. Как установил крупнейший специалист по истории древнерусского летописания профессор А.Г. Кузьмин, в одной только «Повести Временных лет» существует три разных и разновременных версии происхождения варягов. Так, киевские летописцы называли «варягами» всех обитателей Волжско-Балтийского торгового пути. Новгородские летописцы называли «варягами» и определенное племя, и все прибалтийские племена, выделяя особо «варягов-русь». При этом и те, и другие летописцы понимали под именем «варягов» просто поморян, т.е. племена, обитавшие на юго-восточном побережье Балтийского (Варяжского) моря.

Тем не менее, для всех норманистов варяги — это вне всяких сомнений нор- манны-викинги, т.е. жители древней Скандинавии. А для антинорманистов варяги — это одно из славянских, балтских или кельтских, но давно славянизированных племен, обитавшее на юго-восточном побережье Балтийского (Варяжского) моря. При этом существует оригинальная гипотеза профессора Л.Н. Гумилева, что «варяги» — это всего-навсего термин, обозначавший профессиональную, а не этническую, принадлежность его носителей к военному ремеслу, однако эта версия довольно популярного нынче «евразийца» не принимается в расчет серьезными специалистами поданной проблеме. Хотя, ряд современных норманистов (В. Петрухин) тоже пытались представить варягов в качестве «наемников, принесших клятву верности», только так и не понятно кому.

В доказательство своей правоты современные антинорманисты — А.Г. Кузьмин, В.В. Фомин, П.П. Толочко, Т.И. Алексеева, А.Н. Сахаров, В.В. Меркулов и Л.П. Грот приводят целый ряд довольно веских аргументов
а) археологического,
б) исторического и
в) религиозного характера:

а)Археологические аргументы.

1) Среди могильников дружинных курганов в Киеве, Ладоге, Гнёздово и других погостах и городах, на которые постоянно ссылаются Л.С. Клейн и Ко, собственно скандинавские захоронения составляют менее 1 % от общего числа найденных захоронений. Даже ряд приличных норманистов (А. Кирпичников) вынуждены были признать, что знаменитые камерные могильники, которые «с легкой руки» известного шведского археолога Т. Арне были объявлены норманнскими, на поверку оказались весьма распространенной формой захоронений на территории всей континентальной Европы, а не только шведской Бирки, открытой им в 1930-х гг.
2) Все найденные скандинавские могильники датируются не раньше второй половины X в., т.е. когда князья из династии Рюрика правили Древнерусским государством уже несколько десятков лет.
3) По данным крупнейшего советского антрополога академика Т.И. Алексеевой, которая детально изучила краниологическую серию Киевского и Гнёздовского могильников, все здешние захоронения разительно отличаются от германского антропологического типа.
4) Среди всех скандинавских могильников не найдено сколь-нибудь значимых по убранству могил, что убедительно говорит о том, что захороненные в них воины никак не могли составлять правящую элиту древнерусского общества.
5) По довольно скудным скандинавским артефактам, найденным на территории нашей страны, довольно трудно определить, каким образом они оказались у восточных славян — либо в результате торгового обмена, либо в качестве военной добычи, либо вместе со своими владельцами и т.д. Кстати, об этом говорят и многие зарубежные специалисты, в частности крупнейший английский археолог П. Сойер и норвежская исследовательница А. Стальсберг.

б) Исторические аргументы.

1) Все авторы византийских хроник всегда различали варягов и норманнов как разные этносы.                                                                                     2) Судя по письменным источникам, варяги появились на Руси и в Византии только в начале-середине IX в., а норманны узнали Русь и ее южного соседа не раньше второй половины X в., поскольку скандинавские саги не знают более ранних правителей Византии и Древней Руси, чем византийский император Иоанн Цимисхия (969-976) и Великий киевский князь Владимир Святой (978-1015).                                                                               3) Скандинавские саги прекрасно знают об основателе нормандской династии герцоге Роллоне (860-932), завоевавшим Нормандию и ставшим вассалом французского короля Карла III Простоватого (898-922). Однако о нормандском конунге Рюрике (820-879) они упорно молчат, что вызывает законное удивление, поскольку, по утверждению наших доморощенных фантастов, именно он был основателем огромного государства в землях восточных славян.                                                                                                              4) Варяги, пришедшие в земли восточных славян, были уже (или всегда) славяноязычными, поскольку основанные ими города Новгород, Ладога, Изборск и другие имели славянскую этимологию.

в) Религиозные аргументы.

Благодаря работам многих советских ученых (Б. Рыбаков, А. Кузьмин, В. Топоров, О. Трубачев, А. Ишутин) хорошо известно, что у всех русов, славян и финнов, ставших ядром древнерусской народности, были собственные пантеоны языческих богов индоевропейского, хеттского, иранского или собственно славянского и финского происхождения, в состав которых входили Перун, Хорос, Велес, Сварог, Стрибог, Давдьбог, Мокошь и другие божества. Однако ни одного из тринадцати скандинавских божеств, включая верховного бога Одина и его сыновей Тора, Видара или Бальдера, в славянской, русской или финской теонимике никогда не существовало, и не могло быть по определению.

2) В многочисленных письменных источниках разного происхождения термин «Русь» употребляется крайне противоречиво и неоднозначно. В одних источниках мы найдем прямые указания на то, что русы — это варяги, в других будет утверждаться их прямая связь со славянами, а в третьих их будут называть самобытной этнической общностью. По справедливому мнению все того же профессора А.Г. Кузьмина, в одной только «Повести Временных лет» существует две разных концепции начала Руси: полянско-славянская, которая была напрямую связана с Нориком-Ругиландом, и варяжская, ориентированная на Балтийскую Русь. Именно это обстоятельство и стало одной из главных причин раскола среди прежних и нынешних историков, археологов и лингвистов.

Одни авторы (С. Юшков, В. Петрухин, Е. Мельникова, Р. Скрынников, И. Данилевский) полагают, что термин «Русь» изначально имел социальную природу и, по всей видимости, использовался для обозначения конкретного социального слоя Древнерусского государства, вероятнее всего, княжеской дружины. При этом все правоверные норманисты, за исключением профессора С.В. Юшкова, настаивают именно на скандинавском происхождении этого термина, ставя знак равенства между понятиями «Русь» и «норманнская дружина», которых они именуют «гребцами» или «мореходами». Более того, «сладкая парочка» В.Я. Петрухин-Е.А. Мельникова затем выдвинули совершенно абсурдную гипотезу, что этот социальный термин позднее трансформировался в этноним, чего во всей человеческой истории не случалось никогда.

Другие историки, которых абсолютное большинство, считают, что термин «Русь» носил чисто этническую природу и под этим именем скрывался какой-то этнос, племя или племенной союз. Сторонники данного подхода, в свою очередь, делятся на несколько течений:

а) Большинство зарубежных и российских норманистов (Т. Арне, Р. Пайпс, Л. Клейн, А. Кан, Г. Лебедев, Е. Пчелов) считают, что термин «Русь» имел чисто скандинавскую этимологию и происходил от финского слова «ruotsi», что в переводе означает Швеция. Однако, как верно отметил крупнейший российский лингвист академик А.А. Зализняк, современные норманисты в своих лингвистических построениях руководствуются приемами «любительской лингвистики», строящей свои выводы «на случайном сходстве слов», не берут во внимание тот факт, что «внешнее сходство двух слов (или двух корней) само по себе еще не является свидетельством какой-то исторической связи между ними». Более того, известный немецкий фи- лолог-норманист Г. Шрамм в своей последней работе «Altrusslands Anfang» («Начало Древней Руси») (2002) назвал эту трактовку термина «ruotsi» «ахиллесовой пятой норманизма» и предложил сбросить этот балласт, от которого норманнская теория только выиграет. Аналогичную позицию заняли и ряд крупных российских ученых (О. Трубачев, А. Назаренко), которые, оставаясь убежденными норманистами, все же ставят интересы науки выше клановых интересов Л.С. Клейна и Ко.

Сознавая всю ущербность своей прежней трактовки происхождения термина «Русь», часть доморощенных норманистов (Е. Мельникова, А. Кан, Д. Мачин- ский) ударились в другую крайность, пытаясь отыскать истоки этого термина на территории самой Швеции в прибрежной провинции Руден (Roden) или Руслаген (Roslagen). Однако, как убедительно доказали ряд русских и шведских ученых (Л. Грот, К. Калиссендорф), современный Руслаген возник на географической карте Шведского королевства только в XIII в., а до тех пор эта прибрежная территория находилась еще под водой, поскольку уровень Балтийского моря в данном районе был тогда на 5-7 метров выше современного.

б) Ряд крупных современных ученых, в том числе среди самих норманистов (О. Трубачев, В. Седов), ищут истоки термина «Русь» либо в иранском языке, носителями которого были скифы или сарматы, либо видят в нем даже общую индоарийскую основу.

в) Ряд крупных советских и зарубежных антинорманистов советского образца (Б. Рыбаков, М. Тихомиров, А. Насонов, X. Ловмянский) считали, что термин «Русь» был местного, славянского происхождения и под этим именем скрывалось одно из восточнославянских племен, обитавшее в среднем течении Днепра, на берегах небольшой речки Рось, о чем говорилось и в самой ПВЛ. Позднее это имя стало ассоциироваться со всем Полянским племенным союзом, который и стоял у истоков древнерусской государственности на южной оконечности восточнославянских земель.

г) Другие советские «антинорманисты» (П. Третьяков) также склонялись к южной прародине русов, но связывали их не с восточными славянами, а с черняхов- цами или их потомками. При этом данные историки не исключали того обстоятельства, что именно эти русы каким-то образом были связаны с германскими или западнославянскими племенами.

д) Наконец, современные и истинные антинорманисты (А. Кузьмин, В. Фомин, Е. Галкина) считают, что истоки термина «Русь» следует искать среди различных этнических «русов», живших, как минимум, на территории Балтийской, Приднепровской, Подонской, Дунайской и Черноморской Руси. При этом к моменту возникновения Древнерусского государства эти русы были уже давно славянизированы, хотя изначально: 1) поляне-русь были потомками северных иллирийцев живших на среднем Дунае, на территории Норика-Ругиланда; 2) варяги-русь являлись одним из кельтских племен, обитавшем на южном побережье Балтийского (Варяжского) моря и близлежащих островах (Рюген), а 3) аланы-русь были потомками ираноязычных роксолан, которые являлись носителями знаменитой салтовско-маяцкой археологической культуры. К концу IX в. именно из представителей этих трех ветвей русов и сформировался так называемый «род русский», который затем составил правящую элиту Древнерусского государства.

3) Таким образом, проблема происхождения термина «Русь» связана не столько с «норманнской» или «варяжской» проблемами, сколько с так называемой «хазарской проблемой», где разного рода домыслов и спекуляций еще больше, чем у норманистов.

Еще в конце XIX в. киевский юрист, член пятой раввинской комиссии Г.М. Ба- рац в нескольких своих статьях выступил с бредовым заявлением, что «Повесть Временных лет» является переделкой хазарско-иудейской письменности, а первыми русскими князьями были хазарские евреи. Затем эта тема надолго отошла на второй план, но с конца 1950-х гг. началось активное изучение археологических памятников знаменитой салтовско-маяцкой культуры, которую ряд тогдашних археологов, прежде всего, М.И. Артамонов и С.А. Плетнева, не вполне правомерно отнесли ко всему Хазарскому каганату, искусственно расширив саму территорию этого государства до огромных размеров. Хотя, еще тогда в рамках этой археологической культуры четко обозначились два локальных варианта: лесостепной, который в антропологическом плане был представлен долихокефальным населением, и степной с брахикефальным населением, который, в свою очередь, также состоял из несколько территориальных вариантов.

Уже тогда ряд видных советских археологов, в частности И.И. Ляпушкин и Д.Т. Бе- резовец, поставили под веское сомнение многие выводы своих московских коллег и заявили, что лесостепной вариант салтовско-маяцкой археологической культуры принадлежал аланскому населению Подонья, которое никогда не входило в состав Хазарского каганата. Вскоре эти вполне разумные выводы были поддержаны рядом крупных советских историков (Б. Рыбаков, А. Кузьмин), а настоящее время эта перспективная гипотеза получила свое дальнейшее развитие в трудах доктора исторических наук Е.С. Галкиной, которая отождествляет донской аланский вариант салтово-маяцкой культуры с центральной частью Русского каганата, упоминаемого в византийских, западных и мусульманских письменных источниках VIII-IX вв.

Вместе с тем замшелую гипотезу о преобладающем влияние огромного Хазарского каганата во всей Восточной Европе в настоящее время активно развивают и доморощенные норманисты (А. Новосельцев, В. Петрухин, И. Данилевский), и израильские сионисты (Н. Готлиб), и украинские националисты (О.И. Прицак), и даже «патриоты-евразийцы» (Л. Гумилев, В. Кожинов), которым очень хочется найти среди основателей Древнерусского государства не только шведов, но и иуде- ев-хазар. В последнее время этот вопрос, приобрел не просто острый, но крайне болезненный и актуальный для разных политических сил характер. В частности, «отмороженные» сионисты стали заявлять свои претензии на обладание «исконной исторической прародиной» еврейского народа, а наши «патриоты-евразийцы», не оценив самой сути этих «научных» открытий, ударились в другую крайность и стали говорить об особом периоде «хазарско-иудейского ига» в истории Древней Руси.

Каким путем возникло Древнерусское государство

В настоящее время по данной проблеме существует несколько основных точек зрения.

1) Если раньше подавляющее большинство зарубежных и отечественных норманистов (А. Шлецер, А. Куник, В. Томсен, А. Шахматов) больше склонялись к теории норманнского завоевания восточнославянских земель, то современные норманисты (Л. Клейн, В. Петрухин, Е. Мельникова, Т. Джаксон, А. Кан, Е. Пчелов, Р. Пайле, И. Янссон), «творчески» развив идеи своих предшественников, довели до совершенства теорию норманнской колонизации восточнославянских земель, у истоков которой стояли М.П. Погодин, В.О. Ключевский, Т. Арне и А. Стендер- Петерсен. Они не только талдычат о том, что Древнерусское государство возникло как побочный продукт торговых связей Византии и Скандинавии по знаменитому торговому пути «из варяг в греки», но и соревнуются в новых названиях этого монстра «славяно-скандинавского синтеза». Теперь вместо привычного названия Древняя или Киевская Русь нам предлагают называть государство наших предков «Скандославией» (Д. Лихачев), «Восточно-Европейской Нормандией» (Р. Скрынников) или «Новгородской Нормандией» (Е. Носов).

2) В советской исторической науке (Б. Греков, М. Тихомиров, Б. Рыбаков, В. Мавроди», М. Свердлов), методологической основой которой был превратно трактуемый исторический материализм, утверждалось, что Древнерусское государство возникло в результате внутреннего развития и, прежде всего, естественного и закономерного процесса возникновения классов у восточных славян, напрямую связанного с развитием производительных сил, появлением частной собственности, прибавочного продукта и социального неравенства. Хотя, надо признать, что ряд советских историков (С. Юшков, И. Фроянов) уже тогда довольно осторожно, во избежание всевозможных обвинений в ревизии марксизма, говорили о доклассовом характере Древнерусского государства. Но поскольку в целом все советские историки, археологи и лингвисты были лишь формальными антинорманистами, они уцепились именно за эту трактовку происхождения Древнерусского государства и исподтишка стали протаскивать на страницы научной и учебной литературы фактический норманизм. Особо в этом преуспели видные представители ленинградской научной школы, в частности академик Д.С. Лихачев, И.П. Шаскольский, Л.С. Клейн, Г.С. Лебедев, А.Н. Кирпичников, Е.Н. Носов и другие.

3) Часть современных антинорманистов (А. Кузьмин, В. Фомин, Г. Артамонов) справедливо утверждают, что возникновение Древнерусского государства стало результатом развития нескольких взаимосвязанных и параллельных процессов: а) возникновения классов, но не в рамках самих племен, как утверждалось ранее, а на корпоративном уровне, между этими племенными союзами, в частности полянами и попавшими под их власть древлянами и северянами; б) объединения усилий восточных славян и их соседей с борьбе с внешней угрозой, которая исходила не от мифических норманнов-викингов, а со стороны восточного соседа — Хазарского каганата, обложившего ряд восточнославянских племенных союзов (северян, кривичей, вятичей) данью; в) тесного взаимодействия нескольких крупных этнических общностей — восточных славян, финно-угров, балтов и славянизированных русов, на базе которых и сформировалась единая древнерусская народность. При этом основой самой древнерусской государственности стала именно славянская территориальная община, сумевшая достаточно легко инкорпорировать другие этносы в свой состав.

Последний тезис имеет принципиально значение, поскольку в условиях кровнородственной общины такой инкорпорации никогда бы не произошло. Далеко за примерами ходить не надо, поскольку кровно-родовые структуры многих народов современного Кавказа зримо демонстрируют, что любой пришлый инородец, даже принявший ислам и их вековые традиции, так и останется чужеродным телом в их кровной общине и всегда будет человеком «второго сорта». Именно этого ключевого обстоятельства так и не смогли понять многие крупные историки, что именно славянская (русская) территориальная община и позволила нашим предкам создать огромное государство и инкорпорировать в его состав более 150 различных этносов, не уничтожив ни один из этих, даже самых малочисленных, народов.

Когда возникло Древнерусское государство

По данной проблеме так же существует несколько распространенных точек зрения:

1) Значительная часть русских и советских историков (С. Соловьев, Б. Греков, М. Тихомиров, В. Пашуто, Л. Черепнин) утверждали, что Древнерусское государство возникло во второй половине IX в., и в качестве отправной даты древнерусской государственности называли либо 862 г., т.е. летописную дату призвания варягов, либо 882 г., т.е. дату захвата Олегом Киева и провозглашения его «матерью городов русских».

2) Знаменитый советский историк и археолог академик Б.А. Рыбаков полагал, что в землях восточных славян последовательно существовало три крупных государственных образования: «Геродотова Скифия» (VI—IV вв. до н.э.), «Черняховцы» (II—VI вв. н.э.) и «Киевская Русь» (ІХ-ХІІ вв. н.э.). О том, что раннее государство существовало на территории Черняховской археологической культуры признают и ряд других современных историков и археологов (В. Седов, А. Кузьмин), которые, однако, справедливо полагают, что оно было полиэтническим государственным образованием, где основными этническими группами были готы, сарматы, фракийцы и славяне. В целом «архаичная концепция» академика Б.А. Рыбаков, занимавшего особое место в советской исторической науке, в постсоветской историографии стала подвергаться жесткой и не всегда обоснованной критике, особенно со стороны его личных недоброжелателей, например, таких как профессор А.П. Новосельцев.

3) Известный петербургский историк и филолог профессор Ю.К. Бегунов, опубликовавший незадолго до своей кончины двухтомный труд «История Руси» (2007-2012), утверждает, что существовало две «киевских цивилизации» — «Государство Кия» или Первая Киевская Русь (410-543) и «Государство Олега» или Вторая Киевская Русь (882-1132). Причем, между этими великими цивилизациями существовали промежуточные государственные образования, как-то Волынская Русь (543-560), Новгородская Русь (862-882) и ряд других. Вместе с тем надо признать, что ряд исторических построений этого крупного ученого, известного поклонника «Велесовой книги», подвергаются критике многими его коллегами.

4) Многие современные авторы (А. Новосельцев, А. Сахаров, А. Кузьмин, М. Брайчевский, В. Кожинов) утверждают, что в восточнославянских землях практически одновременно, с интервалом примерно в полвека, сложилось два, независимых друг от друга, центра древнерусской государственности: один на юге, в Среднем Поднепровье, на территории Полянского племенного союза, на рубеже ѴНІ-ІХвв., а другой — на севере, в землях чуди, кривичей и ильменьских славян, в середине IX в. Затем, на рубеже IX—X вв. сложилось единое Древнерусское государство, которое представляло собой союз различных земель-княжеств, общим главой которых был Великий киевский князь, представлявший «род русский».

5) Еще одна группа современных историков (И. Фроянов, А. Дворниченко, А. Петров), развивая взгляды ряда русских историков (Н. Костомаров, М. Покровский), утверждала, что до начала XI в. Киевская Русь не являлась государством в полном смысле этого слова, а представляла собой довольно аморфную федерацию племенных союзов. Позднее профессор И.Я. Фроянов и многие его ученики, следуя в русле взглядов академика В.О. Ключевского, говорившего о существовании у восточных славян «городовых областей», вообще пришли к выводу, что вплоть до монгольского нашествия единого государства у восточных славян так и не сложилось и применительно к этому периоду можно говорить лишь о существовании у них так называемых городов-государств (полисов) республиканского типа, наподобие тех, что существовали в Древней Греции. Правда, ряд современный представителей этой известной научной школы, в частности профессор А.Ю. Дворниченко, постоянно путаются в своих «показаниях», называя Древнерусское государство то «вождеством», то «дружинным государством», то представляют его в виде «городов- государств» республиканского типа.

Вынужденные пояснения.

Всего четверть века назад нам абсолютно не пришло бы в голову поднимать вопрос о т.н. втором, довольно расхожем, названии Древнерусского государства — Киевская Русь. Но в современных условиях мы вынуждены это сделать, поскольку на территории современной «самостийной» Украины на государственном уровне всячески культивируется именно это название Древнерусского государства и подчеркивается особая роль украинского народа в истории Древней Руси. А это абсолютно не соответствует действительному положение вещей, поскольку:

1) Во-первых, никакой самобытной украинской нации в тот период не существовало, ибо нация является более поздним продуктом развития этноса, обусловленным целым рядом социальных, экономических, политических и иных факторов. В Древней Руси существовала единая древнерусская народность, которая затем стала основой возникновения и развития единой русской нации, т.е. великороссов, малороссов и белорусов. При этом сам термин «Украина» изначально имел не этническую, а чисто географическую характеристику, обозначавшую «окраину» или «украйну» Древнерусского, Польского, а затем и Российского государства.

2) Во-вторых, всячески почитаемый современными украинскими националистами термин «Киевская Русь» впервые был введен в научный оборот первым ректором Киевского Императорского университета М.А. Максимовичем в его работе «Откуда идет русская земля», которая была опубликована в 1837 г. Первоначально этот термин стал использоваться в узком, географическом, смысле для обозначения Киевского княжества, в одном ряду с такими терминами, как «Червонная Русь», «Новгородская Русь», «Владимирская Русь» и другими. Затем, со второй половины XIX в., этот термин приобрел новое, хронологическое значение как начального периода русской государственности, продолжавшегося вплоть до монгольского нашествия в XIII в. Именно в таком качестве этот термин использовали многие русские историки, в том числе С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, С.Ф. Платонов и А.Е. Пресняков. При этом родоначальник украинской националистической школы профессор М.С. Грушевский никогда не использовал этот термин в своих научных и публицистических работах и предпочитал ему иное название — «Киевская держава».

Окончательно термин «Киевская Русь», как синоним терминов «Древняя Русь» и «Империя Рюриковичей», закрепился в советской исторической науке только после выхода в свет знаменитых работ академика Б.Д. Грекова «Киевская Русь» (1939) и «Культура Киевской Руси» (1944), что после развала Советского Союза и сыграло на руку украинским националистам, «приватизировавшим» историю Древней Руси.

С большим сожалением приходится констатировать, что сегодня на территории «самостийной» Украины исторические небылицы и преднамеренное искажение исторических фактов возведены в ранг государственной политики и массово тиражируются во всех школьных и вузовских учебниках, что вызывает законное возмущение даже у части самих украинских историков, не зараженных бациллами пещерного национализма, в частности такого авторитетного ученого, как академик П.П. Толочко.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *