Россия в эпоху Петра I


Борьба придворных группировок за власть.

Царевна Софья (1682―1689)

carica sof'ya
Царица Софья

После смерти царя Алексея Михайловича (1645–1676) его преемником на престоле стал старший сын от первой жены Марии Ильиничны Милославской царевич Федор Алексеевич (1676―1682), воспитателем которого был знаменитый либеральный просветитель Самуил Гаврилович Полоцкий. Первые месяцы своего царствования молодой государь тяжело болел, поэтому де-факто правителями государства были патриарх Иоаким и два влиятельных боярина — Артамон Сергеевич Матвеев и Иван Михайлович Милославский, которые постоянно враждовали между собой. Но уже к середине 1676 г. государь взял власть в свои руки, отправил в ссылку главу правительства боярина А.С. Матвеева и призвал к власти новую группировку бояр — В.В. Голицына, И.М. Языкова и А.Т. Лихачева.
За годы его недолгого правления в стране произошло два важных события.
1) В 1678―1681 гг. была осуществлена так называемая «Дворцовая перепись», на основании которой была проведена новая податная (налоговая) реформа, в результате которой основной податной единицей (единицей налогообложения) вместо традиционной земельной сохи стал двор.
2) В 1682 г. по инициативе ряда вельмож, в частности, князя Василия Васильевича Голицына, Боярская дума и Освященный собор единогласно приняли «Соборный приговор» об уничтожении «богопротивного местничества» и сожжении всех разрядных книг, которые с «превеликой радостею сотвориша» сам патриарх Иоаким и члены Освященного собора в сенях передней палаты государева дворца. Одновременно с этим актом была создана палата родословных дел, или «Гербальня», в недрах которой под началом князей В.Д. Долгорукова, И.А. Голицына и А.И. Хованского стал разрабатываться проект новой сословной реформы, которая, по мнению ряда историков (А. Богданов), стала предтечей знаменитой петровской «Табели о рангах».
Результаты работы этой палаты не заставили себя долго ждать. В марте 1682 г. вместо сожженных разрядных книг были созданы родословные книги, или «разряды без мест», предназначенные «1) родословным людям; 2) выезжим; 3) московским знатным родам; 4) дворянским; 5) гостиным и дьячим; 6) всяким низким чинам», которые отныне служили не в качестве главного инструмента для назначения на разные государственные должности, а для кодификации всех дворянских родов. Таким образом, отмена местничества стала крупным шагом на пути консолидации всего класса феодалов и стиранием граней между его различными сословиями.
Незадолго до смерти царя Федора, когда в Москву вернулся опальный глава прежнего правительства боярин А.С. Матвеев, который с самого начала поддерживал клан бояр Нарышкиных, в окружении молодого царя сформировалась оппозиционная ему партия князей В.В. Голицына — И.А. Хованского — И.М. Милославского, которая сделала ставку на властную и умную царевну Софью (1657–1704).
В апреле 1682 г. царь Федор Алексеевич, никогда не отличавшийся крепким здоровьем, скончался, не оставив никаких распоряжений насчет наследника престола. В связи с кончиной бездетного царя остро встал вопрос о выборе его преемника. Юридические права на престол были на стороне следующего по старшинству царевича Ивана, родившегося в августе 1666 г. Но поскольку он тоже не отличался крепким здоровьем, да и здравым умом тоже, то по подсказке Льва Кирилловича Нарышкина и патриарха Иоакима бояре решили передать престол его сводному брату, царевичу Петру, матерью которого была вторая жена Алексея Михайловича, вдовствующая царица Наталья Кирилловна Нарышкина.
Согласно традиционной точке зрения (В. Соловьев, В. Ключевский, Н. Павленко, В. Буганов, А. Богданов) предстоящее вступление на престол развитого и смышленого не по годам царевича Петра, родившегося в мае 1672 г., вызвало резкое недовольство клана бояр Милославских, которые при подобном развитии событий, безусловно, теряли все свое прежнее влияние при дворе и реальную власть. Этим обстоятельством и решила воспользоваться энергичная царевна Софья, которая нашла опору не только среди Милославских, но и видных представителей знатнейших княжеских родов — В.В. Голицына и А.И. Хованского, болезненно воспринявших возвышение худородного клана Нарышкиных, тем более что сразу после кончины царя произошло совершенно беспрецедентное событие, когда юный Иван Кириллович Нарышкин не по годам был пожалован двумя высокими чинами — думного боярина и придворного оружничьего. Впрочем, ряд современных авторов (П. Седов, Л. Хьюз) полагают, что подобная трактовка тех событий является не вполне корректной, поскольку главную роль в стрелецком мятеже сыграли совершенно иные лица, не принадлежавшие к «партиям» Милославских и Нарышкиных.
Воспользовавшись накаленной обстановкой в среде московских стрельцов, которым за несколько месяцев не выплатили жалование, сторонники Милославских пустили слух, что Нарышкины уморили царевича Ивана, что и стало главным поводом для знаменитого стрелецкого бунта. 15 мая 1682 г. разъяренная толпа стрельцов во главе с князем Иваном Андреевичем Хованским ворвалась в Московский Кремль и учинила там кровавую расправу над сторонниками вдовствующей царицы и ее сына Петра. В результате этой бойни, продолжавшейся три дня, погибли многие члены Боярской думы, в том числе глава правительства боярин А.С. Матвеев, князья Ю.А. и М.Ю. Долгорукие, князь Г.Г. Ромодановский, бояре А.К. и И.К. Нарышкины, боярин И.М. Языков и другие. 23 мая 1682 г. под прямым давлением стрельцов Боярская дума и Освященный собор приняли «соломоново решение»: 1) соправителями государства становятся сводные братья Иван Алексеевич (1682–1696) и Петр Алексеевич (1682–1725); 2) до их совершеннолетия правительницей государства становится их старшая сестра Софья Алексеевна (1682―1689).
Реальная власть в эти дни оказалась отнюдь не в руках новоиспеченной регентши, а в руках амбициозного князя И.А. Хованского, который, став новым главой Стрелецкого приказа, решил начать собственную игру. В течение трех месяцев царевна Софья и ее ближайшее окружение постоянно находились под угрозой нового стрелецкого бунта и «мятежа старообрядцев», с которыми стал активно заигрывать князь И.А. Хованский. После завершения теологического диспута патриарха Иоакима с одним из лидеров раскольников Никитой Пустосвятом регентша пошла на решительные действия и решила положить конец авантюрным планам главы Стрелецкого приказа. В августе 1682 г. под благовидным предлогом князь И.А. Хованский был вызван к государям в Троицкую обитель, но по дороге был схвачен боярином М.Б. Лыковым, обвинен в государственной измене и тут же обезглавлен.
После этих драматических событий реальная власть оказалась в руках Софьи и ее ближайшего окружения, где особую роль стали играть две персоны — ее фаворит, новый глава Посольского приказа князь Василий Васильевич Голицын и новый глава Стрелецкого приказа думный дьяк Федор Леонтьевич Шакловитый. В исторической науке до сих пор не прекращается спор о личности царевны Софьи и князя В.В. Голицына и их политической программе. Одни авторы (А. Кузьмин, А. Богданов), основываясь на «Записках о Московии» польского дипломата французского происхождения маркиза де ля Невилля, который был лично знаком и с самой Софьей, и с ее фаворитом, утверждают, что у них была целостная программа государственных реформ, которая предусматривала многие новации, в том числе отмену крепостного права. Их оппоненты (Н. Павленко, Е. Анисимов) отрицают этот факт и считают, что делать подобного рода выводы на основании всего одного источника, и то явно сомнительного происхождения, составленного «не выходя из кабинета» не самим де ля Невиллем, а плодовитым французским литератором Адрианом Байе, крайне опрометчиво.

Утверждение единодержавия Петра I (1689)

Petr 1
Петр I

Весь период регентства Софьи шла подспудная борьба за власть с ближайшим окружением Петра. Особенно обострилась она с января 1689 г., когда по настоянию своей матери Натальи Кирилловны Нарышкиной юный царевич Петр обвенчался на боярышне Евдокии Федоровне Лопухиной, в связи с чем приобрел статус совершеннолетнего и более не нуждался в опеке со стороны царевны Софьи. Поэтому по подсказке окольничего Ф.Л. Шакловитого в ход была запущена новая интрига против клана Нарышкиных, которая как две капли воды была схожа с интригой семилетней давности. В начале августа 1689 г. по приказу царевны Софьи четыре стрелецких полка, расквартированные в Москве, были введены на территорию Кремля. Царь Петр, узнав об этом «происшествии», жутко испугавшись нового стрелецкого бунта, бежал в одних портах из своей подмосковной резиденции села Преображенского в Троице-Сергиев монастырь. В течение трех недель шло активное противостояние сторон, пока на сторону Петра не перешли сам патриарх Иоаким, большинство членов Боярской думы и ряд стрелецких полков, в том числе полки Василия Борисовича Бухвостова и Лаврентия Панкратьевича Сухарева.
В сентябре 1689 г. мятежная царевна Софья была лишена царского титула и под именем инокини Сусанны заточена в Новодевичий женский монастырь, где содержалась «под строгим караулом» до самой своей смерти в 1704 г. Окольничий Ф.Л. Шакловитый, который был инициатором произошедших событий, был обвинен в попытке государственного переворота и обезглавлен, а главу правительства князя В.В. Голицына со всем его семейством сослали в далекий Каргополь, где он и скончался в 1714 г.
В оценке стрелецких бунтов существуют две основных точки зрения. Целый ряд советских историков, например, профессор В.И. Буганов, автор известной монографии «Московские восстания конца XVII в.» (1969), считали их крупными антифеодальными движениями. Их оппоненты, в частности профессор Н.И. Павленко, автор знаменитой статьи «Об оценке стрелецкого восстания 1682 г.» (1971), категорически отрицали данную оценку и вполне резонно утверждали, что московские стрельцы стали разменной монетой в борьбе боярских группировок за власть, поэтому любая попытка представить стрелецкие бунты как социальные движения просто не выдерживает критики.
События августа — сентября 1689 г. знаменовали собой начало единодержавного правления Петра I (1689―1725), хотя формально еще несколько лет его равноправным соправителем оставался старший брат Иван V (1689–1696). Придя к власти, юный Петр отнюдь не погрузился в рутинные государственные дела. На первых порах все рычаги государственного управления были сосредоточены в руках нового правительства, куда вошли ближайшие родственники и сподвижники его матери и убиенного боярина А.С. Матвеева — бояре Л.К. Нарышкин, Б.А. Голицын, П.А. Лопухин, Т.Н. Стрешнев и другие. Сам же юный монарх практически все свое время проводил либо в Немецкой слободе (Кокуй) у своей зазнобы Анны Монc, либо в потехах со своими сверстниками и друзьями в царских селах Измайлово, Преображенское и других пригородах столицы. Постепенно из этой разношерстной и разновозрастной компании молодого царя сформируется знаменитая плеяда крупных государственных деятелей и ближайших сподвижников Петра: Александр Данилович Меншиков, Федор Матвеевич Апраксин, Франц Яковлевич Лефорт, Федор Юрьевич Ромодановский, Никита Иванович Репнин, Иван Иванович Бутурлин, Борис Иванович Куракин и многие другие.
Начало активной государственной деятельности Петра I большинство историков (Н. Павленко, Л. Милов, Е. Анисимов) обычно связывает со знаменитыми Азовскими походами 1695–1696 гг., в которых юный царь принял самое активное и деятельное участие. По возвращении в Москву, в феврале 1697 г. Петр узнал о существовании нового заговора, к которому были причастны думный дворянин, бывший стрелецкий полковник Антон Циклер, бывший глава Конюшенного приказа окольничий Алексей Соковнин, боярин Матвей Пушкин и ряд других влиятельных членов прежнего правительства. Царь лично принял участие в расследовании это громкого дела, и после выяснения всех обстоятельств и круга лиц, причастных к этому заговору, все заговорщики были обезглавлены, а их головы, посаженные на кол, выставили на всеобщее обозрение в центре Москвы.
В марте 1698 г., когда Петр в составе Великого посольства уже почти целый год колесил по странам Западной Европы, в России взбунтовались четыре стрелецких полка, которые отказались отъезжать из Азова на новое место службы в Великие Луки и Торопец. Князю-кесарю Ф.Ю. Ромодановскому, исполнявшему в отсутствие Петра обязанности главы государства, первоначально удалось «миром» договориться с делегацией бунтовщиков. Однако в середине июля 1698 г. те же стрелецкие полки вновь вышли из повиновения и в полном составе двинулись на Москву. Навстречу бунтовщикам спешно вышли четыре петровских «потешных» полка, которые под водительством генералиссимуса А.С. Шеина и генерала П.Л. Гордона быстро разгромили стрельцов под Воскресенским монастырем и подавили новый бунт. Затем под началом Ф.Ю. Ромодановского и А.С. Шеина был учинен скорый сыск, в результате которого были казнены 136 самых буйных стрельцов, а остальные биты кнутом и сосланы в Астрахань и другие отдаленные города и веси страны.
Возвратившись из Европы в сентябре 1698 г., Петр I, не удовлетворенный результатами розыска комиссии Ф.Ю. Ромодановского — А.С. Шеина, учинил новый сыск, в результате которого на Красной площади в Москве было казнено еще 799 стрельцов. По мнению ряда авторов (С. Соловьев, В. Буганов), в этих казнях приняли активное участие и сам царь, и все его ближайшее окружение, в том числе А.Д. Меншиков, Б.А. Голицын, Ф.Ю. Ромодановский и другие.

Реформы Петра I

Предварительные замечания

Прежде чем говорить о реформах Петра I, следует сделать два существенных замечания.
1) Когда-то лидер кадетской партии и известный русский историк П.Н. Милюков в своей знаменитой работе «Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII века и реформы Петра Великого» (1892) прямо обвинил царя-реформатора в том, что все его преобразования были сплошной импровизацией и во многом диктовались сиюминутными потребностями, вызванными Северной войной (1700―1721). Данное утверждение не вполне соответствует реальности, поскольку, как заметил один из крупнейших и авторитетных специалистов по истории петровской эпохи профессор Н.И. Павленко, всю реформаторскую деятельность Петра I следует четко разделить на два больших периода:
а) На первом этапе (1696―1711) все преобразования царя были, так или иначе, связаны с Северной войной и осуществлялись во многом стихийно, без должной подготовки и при практически полном отсутствии опытных и проверенных временем кадров.
б) На втором этапе (1711―1725) реформы стали проводиться куда более продуманно и целенаправленно, с учетом предшествующей практики и опыта государственного и военного строительства как внутри страны, так и за ее пределами, прежде всего, в Швеции, у которой Петр позаимствовал знаменитую теорию камерализма, которую с присущим ему блеском воплотил на практике, создав в России образцовое полицейско-бюрократическое государство, основанное на жесткой регламентации всех сфер государственного управления.
2) Один из крупнейших русских историков, академик С.Ф. Платонов когда-то совершенно верно указал на то обстоятельство, что гораздо легче систематически изложить внутренние реформы Петра, нежели в стройной хронологической последовательности представить их постепенный ход.
Из этих двух принципиальных обстоятельств мы и будем исходить при освещении истории петровских реформ.

Реформа армии и создание флота

Изучение реформаторской деятельности Петра следует начать с военной реформы, ибо, как совершенно верно отметил академик В.О. Ключевский, война была главным движущим рычагом всех преобразований, а военная реформа — их начальным этапом.
После знаменитой военной реформы Ивана Грозного, проведенной в 1550―1556 гг., основу вооруженных сил Русского централизованного государства составляли поместная (дворянская) конница, иррегулярное стрелецкое войско и служилые («даточные») люди «по прибору». Позднее, в середине 1630-х гг., при царе Михаиле Федоровиче началось создание рейтарских, драгунских и солдатских полков так называемого «нового», или «иноземного» строя, которые, по сути, представляли собой прообраз будущей регулярной армии.
После подавления последнего стрелецкого бунта в 1699 г. специальным царским указом была ликвидирована поместная конница и расформированы почти все стрелецкие полки. Отныне основу русской армии должны были составлять «охочие» и «даточные» люди, которые набирались с определенного количества всех тягловых (крестьянских и посадских), купеческих и дворянских дворов на пожизненную ратную службу. Однако затем государство отказалось от призыва «охочих» и «даточных» людей и окончательно перешло на рекрутскую систему набора в армию. Первый полноценный рекрутский набор был проведен в 1705 г., и с этого момента весь рядовой состав русской армии и флота стал комплектоваться только за счет рекрутов. Всего за годы петровского правления было проведено более пятидесяти рекрутских наборов, в ходе которых на пожизненную службу в регулярную армию и на флот было призвано около 285 тысяч человек.
Параллельно с изменением принципа комплектования армии началось ее глобальное перевооружение: на смену сабле, бердышу и пищали пришли более совершенные виды холодного и стрелкового оружия: в пехоте — фузея и ручная легкая мортира, в кавалерии — палаш и пика, а в артиллерии — гаубица и тяжелая мортира. Кроме того, в 1703―1704 гг. было введено единое обмундирование для всех регулярных частей: зеленые кафтаны и черные треуголки для инфантерии (пехоты) и артиллерии, и синие кафтаны и черные треуголки — для кавалерии.
На первых порах армейская служба регламентировалась разного рода инструкциями и наставлениями, в частности, «Строевым положением» и «Учреждением к бою», но в 1716 г. был разработан и введен в действие первый «Общевоинский устав». К концу правления Петра русская регулярная армия насчитывала 85 полков (130 тысяч солдат и 5 тысяч офицеров) и состояла из трех родов войск — инфантерии (пехоты), артиллерии и кавалерии. Кроме того, внушительную часть русской армии (70 тыс. штыков и сабель) составляли гарнизонные части и иррегулярные полки, формируемые из числа донских, запорожских, яицких и терских казаков, башкир, татар и калмыков.
После Первого Азовского похода в январе 1696 г. по инициативе Петра I был принят специальный «боярский приговор», положивший начало созданию военно-морского флота России. Первоначально строительство всех военных судов осуществлялось только на воронежских верфях. После начала Северной войны (1700―1721) центр кораблестроения был перемещен к театру боевых действий, в Петербург, Карелию и Олонецкий край, где было построено несколько новых верфей. В результате к концу Северной войны Россия имела на Балтике самый мощный военный флот, который насчитывал более 240 судов разной модификации.
В течение всех лет строительства флота разрабатывались его военно-тактические основы, которые были закреплены в «Корабельном артикуле» (1706), «Инструкции и военных артикулах Российскому флоту» (1710), «Морском уставе» (1718) и «Адмиралтейском регламенте» (1722). При Петре I российский военно-морской флот стал одним из самых больших и мощных в мире, и к концу 1724 г. в составе Балтийского флота и Каспийской военной флотилии насчитывалось 105 линейных кораблей, 28 фрегатов, 199 бригантин, 305 галер и более 200 других мелких судов.
Важнейшим условием существования сильной и боеспособной армии и флота стало создание широкой системы профессионального военного образования, поэтому в годы петровских реформ были открыты бомбардирская (1698), три артиллерийских (1701, 1712, 1721) и две военно-инженерных (1712) школы, Морская академия (1715) и другие специальные военные заведения.

Реформа центрального управления

В начале царствования Петра I продолжали функционировать прежние органы центральной государственной власти и управления, в частности Боярская дума, однако уже в конце столетия ситуация стала кардинально меняться. В 1699 г. была создана Ближняя канцелярия царя, в 1704 г. на смену ей пришел Кабинет его величества, который возглавил кабинет-секретарь царя Алексей Васильевич Макаров, а в 1708 г. Ближняя канцелярия была преобразована в Консилию министров.
Окончательно Петр похоронил Боярскую думу в феврале 1711 г., когда перед своим отъездом в Прутский поход учредил «для отлучек наших» высший исполнительный, законодательный и судебный орган страны — Правительствующий сенат, «которому всяк и их указам да будет послушен, как нам самому, под жестоким наказанием, или и смертью, смотря по вине». Поначалу членами Сената стали девять человек, представлявшие на паритетных началах интересы аристократии, провинциального дворянства и купечества: М.В. Долгоруков, Г.И. Волконский, П.А. Голицын, Г.А. Племянников, Т.Н. Стрешнев, И.А. Мусин-Пушкин, М.М. Самарин, В.А. Апухтин и Н.П. Мельницкий. Однако затем, в 1717―1720 гг., в процессе создания коллегиальной системы управления, его состав существенно расширился за счет всех президентов только что созданных коллегий. Делопроизводством Сената ведала специальная Сенатская канцелярия, которую возглавил обер-секретарь Анисим Яковлевич Щукин. В том же 1711 г. Петр учредил институт фискалов, главной функцией которых стал негласный надзор за деятельностью всех центральных и губернских учреждений, «дабы никто от службы не ухоранивался и прочего худа не чинил». Во главе этого нового института государственной власти стоял обер-фискал, которым был назначен «дядька» и воспитатель царя Никита Моисеевич Зотов.
В 1721 г. была проведена сенатская реформа, в результате которой:
1) Сенат стал высшим надведомственным государственным учреждением Российской империи;
2) президенты коллегий были исключены из его состава, и отныне членами Сената назначались только высшие сановники империи первых трех классов, установленных «Табелью о рангах».
В январе 1722 гг. при Сенате были введены должность генерал-прокурора и обер-прокурора, которые подчинялись только государю. Главной задачей этих высших должностных лиц, в ведении которых находился внушительный штат прокуроров и фискалов, стал гласный (прокуроры) и тайный (фискалы) надзор за точным исполнением законов и охрана правопорядка. Первым генерал-прокурором Сената, который, по определению Петра, был «оком царевым и стряпчим о делах государственных», стал Павел Иванович Ягужинский.
В 1717―1722 гг. вместо многочисленных государственных и дворцовых приказов и канцелярий были созданы принципиально новые органы центрального отраслевого управления — коллегии, с четким разграничением их функций и компетенций. Первоначально, в 1717―1718 гг., было создано только девять коллегий: Военная (А.Д. Меншиков), Адмиралтейская (Ф.М. Апраксин), Иностранных дел (Г.И. Головкин), Юстиц-коллегия (А.А. Матвеев), Ревизион-коллегия (Я.Ф. Долгорукий), Камер-коллегия (Д.М. Голицын), Коммерц-коллегия (П.А. Толстой), Штатс-контор-коллегия (И.А. Мусин-Пушкин) и Берг-мануфактур-коллегия (Я.В. Брюс). Важнейшими, или «первейшими» считались четыре силовых коллегии — Военная, Адмиралтейств-коллегия, Иностранных дел и Юстиц-коллегия, которые ведали военными, иностранными и судебными делами. Другая группа коллегий занималась финансами: доходами бюджета — Камер-коллегия, его расходами — Штатс-контор-коллегия и контролем за исполнением бюджета — Ревизион-коллегия. Третья группа коллегий — Коммерц-коллегия и Берг-мануфактур-коллегия — руководили казенной промышленностью и торговлей.
В 1720―1721 гг., коллегиальный статус получил Главный магистрат и Святейший синод Русской православной церкви, или Духовная коллегия, а для управления дворянским землевладением была создана Вотчинная коллегия. Наконец, в 1722 г. Берг-мануфактур-коллегия была поделена на два ведомства: главой Берг-коллегии, которая сконцентрировалась на организации и руководстве горнорудной промышленности, остался Я.В. Брюс, а Мануфактур-коллегию, которая занялась строительством новых казенных мануфактур, возглавил В.Я. Новосильцев.
Первоначально деятельность всех коллегий определялась собственными регламентами, но в 1720 г. был издан «Генеральный регламент», состоящий из 56 глав, который установил единообразное организационное устройство и порядок деятельности всех коллегий. Согласно этому регламенту, каждая коллегия состояла из «присутствия», куда входили президент, вице-президент, четыре советника и четыре асессора, и канцелярии, которая состояла из довольно внушительного и строго регламентированного штата чиновников. Подобно Сенату все решения в каждой коллегии принимались голосованием, при этом ее президент, как и все другие члены «присутствия», обладал только одним голосом.
Таким образом, в 1722 г. была полностью завершена реформа всей системы центрального управления, и вместо громоздкой приказной системы созданы 12 коллегий, которым подчинялась вся губернская, провинциальная и уездная администрация.

Реформа местного управления

В начале XVIII в. местное управление осуществлялось на основе старой модели воеводского управления и системы областных приказов. Затем Петр I приступил к перестройке местных органов власти, которая прошла в несколько этапов.
1) В 1699 г. по указу Петра I во всех городах страны были созданы выборные органы власти — земские избы, или ратуши, которые стали подчиняться не воеводской или приказной администрации, как было раньше, а напрямую Бурмистрской палате (Ратуше) в Москве, которую возглавил известный «прибыльщик» Алексей Александрович Курбатов. Главная цель этой реформы состояла в том, чтобы превратить земские избы в ответственных сборщиков прямых и косвенных налогов, а Ратушу в центральное казначейство страны. После проведения областной реформы в 1710 г. земские избы были упразднены, но позднее, в 1720 г., вновь воссозданы, но уже в форме магистратов, объединенных в Главный магистрат во главе с князем Ю.Ю. Трубецким, который вскоре получил статус коллегии.
2) В 1708―1710 г. была проведена губернская (областная) реформа, в ходе которой появились новые, более крупные административные единицы — губернии. Вся страна была разделена на девять губерний: Московскую, Петербургскую, Киевскую, Архангелогородскую, Смоленскую, Казанскую, Воронежскую, Азовскую и Сибирскую во главе с губернаторами, которые назначались лично царем и обладали всей полнотой военной, административной и судебно-полицейской власти на территории вверенных им губерний. В непосредственном подчинении губернатора находились губернская канцелярия и четыре помощника, каждый из которых ведал определенной отраслью управления.
3) В 1713–1715 гг. была проведена очередная административная реформа, в ходе которой было создано три новых губернии — Нижегородская, Астраханская и Рижская, а между губерниями и уездами созданы новые административные единицы — провинции и дистрикты (округа), во главе которых стояли коменданты и земские комиссары.
4) В 1719 г. была проведена новая провинциальная реформа, в ходе которой страна была поделена на 50 провинций во главе с воеводами, которым из рук губернаторов передавались все финансово-хозяйственные и административно-полицейские функции. Все провинции, как и раньше, делились на дистрикты во главе с земскими комиссарами и комендантами.
В том же 1719 г. Петр I провел судебную реформу, в ходе которой были созданы нижние (провинциальные и городские) и верхние (надворные) суды. Однако уже в 1722 г. нижние суды были упразднены, а верхние суды, возглавлявшиеся губернаторами, просуществовали только до 1727 г., и таким образом, первая попытка отделения суда от администрации, т. е. исполнительной власти на местах, с треском провалилась.
В период проведения всех «областных» реформ Петр I особое внимание всегда уделял Малороссийскому краю, который в условиях Северной войны имел стратегически важное значение. В январе 1710 г., после проведения первой областной реформы и образования Киевской губернии, он назначил в Киев первого генерал-губернатора князя Д.М. Голицына, а в новую гетманскую ставку в город Глухов для присмотра за гетманом И.И. Скоропадским направил «государева министра», бывшего суздальского воеводу А.П. Измайлова. Но даже в этих условиях малороссийская казацкая старшина, различные группировки которой возглавляли сам гетман И.И. Скоропадский, генеральный хорунжий Д.В. Забела и черниговский полковник П.Л. Полуботок, продолжала враждовать между собой, и буквально завалили Москву, а затем и Петербург доносами и кляузами друг на друга. Кроме того, сам Иван Ильич Скоропадский постоянно «бомбил» государя разного рода челобитными «об утверждении прав, вольностей и порядков, доселе бывших в малороссийском войске». В конце концов Петру I это порядком надоело, и после приезда И.И. Скоропадского в Москву на «коронационные торжества» по случаю принятия им императорского титула, в 1722 г. он отменил выборность запорожского гетмана, назначил первого наказного гетмана — Петра Леонтьевича Полуботка и учредил Малороссийскую коллегию, которую возглавил бригадир С.Л. Вельяминов, которому государь в личной инструкции наказал «чинить суд и расправу по самой правде нелицемерно, как доброму и честному офицеру надлежит».
Малороссийская коллегия была подчинена Правительствующему сенату, в составе которого сразу была учреждена и «Контора для малороссийских дел». Этим же петровским указом запорожскому гетману и генеральной старшине было предписано «никоих указов и универсалов без подписи коллегии полковникам не посылать и бесправия не учинять». Примечательно, что само образование Малороссийской коллегии было продиктовано не желанием Петра задушить «казачью вольницу», а многочисленными жалобами самих малороссийских селян и мещан на местную полковую старшину и необходимостью принятия срочных мер, «дабы малороссийский народ ни от кого как неправедными судами, так и от старшины налогами утесняем не был».

Церковная реформа

Знаменитая церковная реформа Петра I была проведена в два этапа. На первом этапе она коснулась института патриарха и церковного землевладения. В 1701 г. после смерти патриарха Адриана царь принял два важных решения:
1) выборы нового патриарха были отменены и новым главой РПЦ был назначен местоблюститель патриаршего престола рязанский митрополит Стефан Яворский;
2) для управления всем церковным имуществом был восстановлен Монастырский приказ, который возглавил боярин И.А. Мусин-Пушкин.
Подобные решения Петра были вызваны целым рядом обстоятельств, а именно:
• открытым неприятием большинством церковных иерархов и многочисленного монашествующего и приходского духовенства всех преобразований молодого царя;
• очередным обострением борьбы за верховенство между светской и духовной властью и откровенно теократическими воззрениями двух последних патриархов Иоакима и Адриана;
• горячим желанием царя и его ближайших сподвижников поставить под контроль государства огромные, прежде всего, земельные богатства церкви.
В январе 1721 г. государь провел второй этап церковной реформы. На сей раз для управления РПЦ была создана Духовная коллегия, которая уже в феврале была преобразована в Святейший правительствующий синод. Членами этого Синода стали 12 архиепископов, епископов и архимандритов, которые назначались царем, ставшим юридическим главой Русской православной церкви. Первоначально главой Святейшего синода стал Стефан Яворский, а после его смерти, в 1722 г. руководство Синодом было возложено на двух вице-президентов Феофана Прокоповича и Феодосия Яновского.
В мае 1722 г. для надзора за деятельностью Синода была учреждена должность светского обер-прокурора, на которую был назначен Иван Васильевич Болдин. Ему подчинялась не только вся синодальная канцелярия, но и церковные фискалы — «инквизиторы», осуществлявшие контроль над умами и душами людей.
Проведение военной, административной и церковной реформ, которые дали мощный импульс созданию огромного чиновничьего аппарата, окончательно знаменовало собой превращение России в абсолютную монархию. Внешним проявлением этого процесса стало принятие Петром I императорского титула, преподнесенного ему Правительствующим сенатом в честь окончания Северной войны в сентябре 1721 г. Суть и содержание нового режима власти были четко прописаны в знаменитом «Воинском регламенте»: «Император Всероссийский есть монарх самодержавный и неограниченный. Повиноваться его верховной власти не токмо за страх, но и за совесть сам Бог повелевает».
Центральное управление
Император Всероссийский (1721)
•Правительствующий сенат (1711)
•Святейший синод (1721―1722)
•12 коллегий (президенты) (1718―1720/22)
•Главный магистрат (1720)
•Генерал-прокурор (прокуроры и фискалы) (1722)
Местное управление
Губернии (губернаторы и генерал-губернаторы)
•Провинции (воеводы)
•Дистрикты (земские комиссары)
•Города (магистры)

Реформы в сфере социальных отношений

Среди наиболее значимых петровских преобразований в сфере социальных отношений следует назвать три важнейших реформы: 1) указ «О единонаследии», 2) «Табель о рангах» и 3) податную реформу.
1) В марте 1714 г. Петр I издал знаменитый указ «О единонаследии», социальная значимость которого состояла в следующем:
а) во-первых, произошло окончательное уравнивание правового статуса вотчины и поместья, которые теперь объединялись единым понятием «недвижимая собственность», которая на равных основаниях могла участвовать в процессе дарения, купли-продажи и других операциях;
б) во-вторых, в России впервые был введен принцип майората, который устанавливал, что вся земельная собственность передавалась только одному наследнику, как правило, старшему сыну;
в) в-третьих, этот указ привязал дворянство к обязательной государевой службе, поскольку все безземельные дворяне должны были отныне поступать на военную или гражданскую службу.
Данный законодательный акт значительно ускорил процесс создания профессионального офицерского корпуса и чиновничьего бюрократического аппарата.
Ряд ученых (В. Ключевский) считал, что указ «О единонаследии» не был законом о майорате, или «первенстве», навеянный будто бы порядками западноевропейского феодального наследования, поскольку он «не утверждал исключительного права за старшим сыном: майорат был случайностью, наступавшей только при отсутствии духовной, по которой отец мог завещать свое имущество младшему сыну мимо старшего. Указ устанавливал не майорат, а единонаследие, неделимость недвижимых имений».
Необходимо подчеркнуть и то, что в русской исторической науке, особенно в ее либеральном лагере (В. Ключевский, П. Милюков), петровскую политику в отношении дворянского сословия традиционно считали логическим продолжением знаменитого «Уложения о службе» (1556) и рассматривали в основном как крепостническую. В советской исторической науке по вполне понятным причинам данная оценка была отвергнута, однако в настоящее время целый ряд историков либерального толка (Е. Анисимов, А. Каменский) вернулся к прежней концепции своих знаменитых предшественников.
2) Логическим продолжением указа «О единонаследии» стала знаменитая «Табель о рангах», утвержденная Петром I в январе 1722 г., в соответствии с которой:
а) Произошел полный отказ от прежних принципов формирования государственного аппарата и прохождения воинской и гражданской службы. Отныне образованность, преданность делу, выслуга лет и другие личные качества и заслуги служилого человека, а не его происхождение и положение предков стали определяющими при продвижении по служебной карьерной лестнице.
б) Была создана принципиально новая система получения военных и гражданских чинов и прохождения государевой службы: отныне более высокий чин или ранг мог быть присвоен только после прохождения всей нижестоящей служебной лестницы. «Табелью» были установлены строго определенные сроки службы во всех чинах и должностях, как в армии, так и на административном поприще.
в) Устанавливалась строго иерархическая, основанная на единых принципах, служебная лестница в армии, на флоте, гражданской и придворной службе из четырнадцати рангов, или классов, которая выглядела следующим образом: I ранг (фельдмаршал, генерал-адмирал, канцлер), II ранг (полный генерал, адмирал, действительный тайный советник), III ранг (генерал-лейтенант, вице-адмирал, тайный советник), IV ранг (генерал-майор, контр-адмирал, действительный статский советник), V ранг (бригадир, капитан-командор, статский советник), VI ранг (полковник, капитан I ранга, коллежский советник), VII ранг (подполковник, капитан II ранга, надворный советник), VIII ранг (майор, капитан III ранга, коллежский асессор), IX ранг (капитан, лейтенант флота, титулярный советник), X ранг (штабс-капитан, лейтенант артиллерии, коллежский секретарь), XI ранг (сенатский секретарь), XII ранг (поручик, мичман, губернский секретарь), XIII ранг (подпоручик, констебль, сенатский регистратор) и XIV ранг (прапорщик (корнет), гардемарин, коллежский регистратор).
Следует отметить, что все гражданские чиновники получали потомственное дворянство, только дослужившись до VIII класса (коллежского асессора), тогда как все военные чины удостаивались этой привилегии и чести по достижении XIV класса, то есть сразу же при получении первого офицерского звания прапорщика или корнета.
В общественном сознании и даже в профессиональной среде существует несколько легенд, связанных с «Табелью о рангах». Одна из них гласит, что отдельным царским указом было предписано «рыжих и рябых на государеву службу не имати, понеже Бог шельму метит», однако, как ни старались поклонники этой байки отыскать хоть какой-нибудь источник с сим мифическим указом, им сделать этого не удалось. Ряд современных авторов (И. Исаев) до сих пор утверждает, что после издания «Табели о рангах» многих отпрысков знатных дворянских родов стали записывать на государеву службу чуть ли не «с пеленок», в результате чего к своему совершеннолетию они достигали довольно высоких чинов и должностей. Однако, как верно подчеркнули многие историки (Н. Павленко, Е. Анисимов, А.Каменский), данное утверждение, вполне справедливое в отношение аннинской и елизаветинской эпох, абсолютно не применимо к эпохе Петра I. Если говорить по существу, то принятие «Табели о рангах» позволило многим выходцам из провинциального дворянства (Ф.М. Апраксин, П.А. Толстой, П.И. Ягужинский, А.И. Остерман) и податных «подлых» сословий (А.Д. Меншиков, П.П. Шафиров, А.А. Курбатов) сделать блестящую военную и государственную карьеру и войти в ближайшее окружение Петра I. Неслучайно в одной из описательных статей «Табели о рангах» прямо говорилось, что она призвана стать своеобразным «социальным лифтом» для всех талантливых и работящих отроков, «дабы тем охоту подать к службе и оным честь, а не нахалам и тунеядцам получать».
3) В 1710 г., в разгар Северной войны, которая пожирала огромные бюджетные средства, по указу Петра I была проведена новая «дворцовая перепись», результаты которой оказались неутешительны для верховной власти: вместо предполагаемого роста численность податных дворов, напротив, сократилась почти на 20 %. Такая ситуация была вызвана целым рядом обстоятельств, в частности: а) массовым бегством крепостных крестьян на Дон и в Сибирь и б) сознательной утайкой тягловых дворов со стороны самих помещиков, не горевших особым желанием раскошеливаться на государственные нужды.
В этой ситуации в 1718 г. центральное правительство приступило к реализации подушной переписи населения, проведение которой было возложено на самих помещиков и их административный аппарат. Но после получения всех «ревизских сказок», поступивших в Петербург только в 1722 г., правительство вполне законно усомнилось в достоверности их данных, и по указанию Петра армейским командам было приказано провести ревизию всей прежней переписи. По завершении этой ревизии в 1724 г. и была проведена знаменитая податная реформа, которая надолго пережила ее инициатора и была отменена только в 1887 г. По мнению большинства историков (П. Милюков, Н. Павленко, Е. Анисимов, А. Каменский), податная реформа Петра I далеко вышла за рамки чисто фискального мероприятия и имела три важных аспекта.
• Финансовое значение этой реформы состояло в том, что она знаменовала собой переход от подворного к подушному налогообложению. Отныне единицей налогообложения становилась душа мужского пола всех возрастов, с которой ежегодно платилась в казну строго фиксированная подушная подать, установленная правительством. Большинство историков (В. Ключевский, П. Милюков, Н. Павленко, Е. Анисимов) сходятся во мнении, что эта подать была гораздо обременительнее прежних прямых и косвенных налогов, однако, насколько она была обременительнее, точно пока установить не удалось.
• Социальное значение податной реформы состояло в том, что она стала важнейшей вехой в развитии крепостного права, поскольку:
а) крепостные отношения были распространены на всех «гулящих людей» и холопов;
б) был образован новый разряд государственных крестьян, которые через уплату государственного оброка были включены в сферу феодальной эксплуатации.
• Полицейский аспект податной реформы состоял в создании паспортной системы, которая серьезно затормозила миграцию сельского населения внутри страны, а следовательно, на долгие годы затормозила формирование и развитие рынка свободной рабочей силы.

Реформы в области промышленности, торговли и финансов

По мнению многих современных историков (Н. Павленко, Л. Милов, Б. Миронов, Е. Анисимов), определяющей тенденцией экономического развития страны был отнюдь не кризис, а дальнейшее укрепление и развитие феодально-крепостнической системы. Поэтому все экономические реформы Петра совершенно не затронули старых социально-экономических отношений и носили внутриформационный характер. Это вовсе не означало, что в стране был экономический кризис или застой. Напротив, многие отрасли ремесленного и промышленного производства и торговли, особенно связанные с оборонным комплексом, получили мощный импульс для дальнейшего развития.
Все петровские реформы в экономической сфере базировались на известной концепции меркантилизма, в основе которой лежала идея постоянного накопления капитала посредством проведения самим государством активной внешнеторговой политики и увеличения положительного сальдо внешнеторгового баланса. Главным средством достижения этой цели служила не менее активная протекционистская политика, то есть особое государственное покровительство отечественным товаропроизводителям, чьи интересы защищались высокими таможенными пошлинами со стороны зарубежных конкурентов. С этой целью государство пошло на ряд беспрецедентных мер, а именно частично отменило монополию внешней торговли (1717) и установило новый таможенный тариф (1724), который, по мнению многих историков (Н. Павленко, Л. Милов), стал вершиной протекционистской политики русского правительства.
В петровскую эпоху особое значение приобрело развитие крупного мануфактурного производства. Историки до сих пор спорят о количестве мануфактур, возникших в эпоху Петра I. Одни авторы (А. Юрганов, Л. Кацва) говорят о 220 мануфактурах, другие (В. Буганов, Л. Милов) — о 180 мануфактурах, а третьи (Н. Павленко) — о 100 мануфактурах. Но как бы то ни было, рост строительства мануфактур в первой половине XVIII века был действительно очень впечатляющим.
Необходимо отметить ряд существенных особенностей, связанных с развитием мануфактурного производства в России в этот период.
1) На первом этапе главным организатором мануфактурного производства выступала казна, и лишь потом к этому благому делу подключились частные лица, среди которых были и богатые купцы, в частности Н. Демидов, Я. Рюмин, С. Томилин и Л. Логинов, и «государевы людишки» А.Д. Меншиков, Ф.М. Апраксин, П.П. Шафиров и П.А. Толстой.
2) Развитие крупного промышленного производства изначально диктовалось военными нуждами, именно поэтому особое развитие в тот период получили металлургические, кожевенные, суконные и парусно-полотняные мануфактуры.
3) Практически все казенные и частные мануфактуры были основаны на применении труда крепостных крестьян. Первоначально этот процесс шел естественным путем, но в 1721 г. был узаконен государством, когда владельцам всех частных мануфактур было дано право покупать крепостных крестьян, получивших статус посессионных. В 1722 г. петровским указом за владельцами мануфактур были закреплены и все беглые крепостные крестьяне, в совершенстве овладевшие мастерством. Таким образом, в отличие от европейских государств в России утвердился крепостнический тип мануфактуры.
Вместе с тем, в 1722―1723 гг. по указам Петра I по аналогии со странами Западной и Центральной Европы в России были созданы ремесленные цеха и купеческие гильдии, поставившие под государственный контроль все посадское население страны.
Наконец, развитию промышленного производства в стране способствовало проведение поэтапной денежной реформы (1704, 1718, 1723), в ходе которой была создана полноценная монетная системы и полновесный набор серебряных (гривенник, полуполтина, полтина, рубль) и медных (алтын, пятак) монет.

Социальные движения в первой четверти XVIII в.

XVIII столетие, как и предыдущий XVII век, по праву можно назвать «бунташным» веком, поскольку на него пришлись такие мощные социальные движения, как Астраханское (1705―1706) и Булавинское (1707–1708) восстания, знаменитый Чумной бунт в Москве (1771) и самая мощная крестьянская война под руководством Е.И. Пугачева (1773―1775). Два первых крупных социальных кризиса пришлись именно на петровскую эпоху.

Астраханское восстание (1705―1706)

Северная война стала непосильным бременем для широких народных масс, поскольку правительство постоянно ужесточало налоговый гнет введением новых косвенных податей и сборов. Все это вызывало растущее недовольство всех податных сословий страны, и вскоре на юге России вспыхнул очередной антиправительственный бунт.
В конце июля 1705 г. начались массовые беспорядки в Астрахани, где произвол стрелецкой полковой старшины, воеводской канцелярии и особенно воеводы князя Тимофея Ржевского уже давно вызывали недовольство многих горожан, особенно стрельцов и купечества. Поводом к началу мятежа послужил царев указ о запрете на ношение русского платья и бород, который проводился в городе самым варварским способом, поскольку «у мужска и женска полу русское платье отрезали не по подобию и обнажали перед народом, и всякое ругательство чинили, и от церквей отбивали, и их били, и усы и бороды ругаючи обрезывали с мясом». Буквально в течение одного дня посадский люд и стрельцы перебили более 300 начальных людей во главе с князем Т.И. Ржевским, которого «на воеводском дворе сыскали в курятнике и за вышеупомянутые его досады забили до смерти». В тот же день высший орган восставших — казачий круг — выбрал исполнительный орган городского управления — Совет старшин, в который вошли вожди и самые активные участники бунта — богатый купец и рыбопромышленник Яков Носов, стрелецкий сотник Иван Шелудяк, земский бурмистр Гаврила Ганчиков, таможенный бурмистр Осип Твердышев и ряд других «мятежников». Тогда же казачий круг отменил все введенные ранее подати, а из конфискованной воеводской казны выдал всем стрельцам причитающееся им жалование. В августе 1705 г. к астраханским мятежникам присоединились Черный Яр, Гурьев и Терки, однако попытка восставших привлечь на свою сторону донских казаков закончилась неудачей. Такой же неудачей закончился и поход терских стрельцов и волжских казаков на Царицын, где местный воевода Афанасий Турченинов при поддержке отрядов донских походных атаманов Максима Фролова и Василия Поздеева отбил все попытки повстанцев овладеть вверенным ему городом.
Весть об Астраханском восстании застала Петра I в середине сентября 1705 г. в прибалтийской Митаве, которая только что была взята русскими войсками. Изначально государь попытался решить возникший конфликт миром и в ноябре 1705 г. встретился в Гродно с делегацией астраханских челобитчиков, которую возглавил стрелецкий сотник Иван Кисельников. Эта встреча закончилась вполне миролюбиво, и Петр I даже снабдил астраханских визитеров так называемой «Умиротворяющей грамотой». Однако уже на следующий день он снял со шведского фронта самую боеспособную армию фельдмаршала Б.П. Шереметева и направил ее под Астрахань.
Когда делегация челобитчиков привезла в город цареву грамоту, то многие бунтовщики раскаялись и целовали крест на верность государю. Но фельдмаршал Б.П. Шереметев продолжил свой путь к низовьям Волги и в середине января 1706 г., усмирив Черный Яр и Терки, двинулся на Астрахань, оборону которой возглавил атаман Е. Зиновьев. В середине марта 1706 г. полки Б.П. Шереметева и П.И. Хованского овладели Земляным городом и подвергли Астраханский кремль пушечной бомбардировке. Через день из Воскресенских крепостных ворот с повинной головой вышли все старшины и урядники астраханских стрелецких полков, которые в знак покорности вынесли с собой символические плаху и топор. Пройдя торжественным маршем до Пречистенских ворот, фельдмаршал Б.П. Шереметев принял от престарелого астраханского митрополита Самсона печать и городские ключи, а затем с высокого крыльца Приказной палаты объявил всем горожанам, что по указу государя их вина предается забвению. В данном случае фельдмаршал Б.П. Шереметев строго следовал инструкции Петра, который в своем личном письме напутствовал его такими словами: «всех милостию и прощением вин обнадеживать и, взяв Астрахань, отнюдь над ними и над заводчиками ничего не чинить, и зачинщиков причинных ничем не озлоблять и лаской их привлечь».
Вскоре царская «милость» была грубо порушена и город накрыла мощная волна репрессий. В мае 1706 г. были арестованы несколько сот человек, многих из которых осудили к смертной казни: 6 бунтовщиков были колесованы, 72 — обезглавлены, 242 — повешены, а 45 — умерли на дыбе от страшных пыток, учиненных новым астраханским воеводой князем П.И. Хованским, которого в народе окрестили «Змей».

Восстание К.А. Булавина (1707―1708)

Спустя год после подавления Астраханского бунта вспыхнуло еще более мощное восстание на Дону, которое охватило значительную часть области войска Донского, Слободской Украины и Малороссии, где компактно проживали донские и запорожские казаки. Новый антиправительственный бунт, который вновь учинили донские казаки, был связан с целым рядом обстоятельств:
1) как и в предыдущем случае, с колоссальным усилением податного гнета и ростом косвенных повинностей и сборов;
2) с тем, что центральное правительство, переставшее нуждаться в услугах донского казачества по охране южных границ, стало стремительно наступать на традиционные права и привилегии донского казачества;
3) с карательной миссией гвардейского майора князя Ю.В. Долгорукова, который по специальному цареву указу был послан на Дон для поиска в здешних станицах и городках беглых крепостных крестьян и холопов.
Карательная акция князя Ю.В. Долгорукова, в ходе которой «братью казаков многих пытали и кнутом били, и носы и губы резали напрасно, и жен и девиц брали на постели насильно и чинили над ними всякое ругательство, а детей наших младенцев по деревьям вешали за ноги», и стала непосредственным поводом к новому бунту донских казаков. Традиционно это восстание, которое возглавил бахмутский станичный атаман Кондратий Афанасьевич Булавин (1660–1708), делят на три основных этапа: октябрь — декабрь 1707 г., январь — июль 1708 г. и июль — ноябрь 1708 г.
В начале октября 1707 г., когда карательный отряд князя Ю.В. Долгорукова остановился лагерем у Шульгина-городка, на него неожиданно напал отряд атамана К.А. Булавина, который в ходе скоротечного боя уничтожил практически всех карателей и спешно двинулся к столице Донского края городу Черкасску. Войсковой атаман Лукьян Максимович Максимов при поддержке войск азовского наместника, царева стольника Ивана Андреевича Толстого разгромил отряд К.А. Булавина у Закотного городка и вынудил его бежать в Запорожскую Сечь, в крепость Кодак. Отсюда К.А. Булавин стал рассылать по городам и весям свои «прелестные письма» с призывом «побивать бояр, воевод, немцев и иных начальных людей», а уже в январе 1708 г. сильные волнения охватили Козловский, Воронежский, Борисоглебский и другие уезды страны. В марте 1708 г., восстание перекинулось на территорию Слободской Украины и Малороссии.
В конце марта 1708 г. повстанческая армия К.А. Булавина, которую пополнил отряд запорожских казаков во главе с атаманом Лукой Михайловичем Хохлачом, вновь двинулась на Дон и обосновалась в Пристанском городке на реке Хопер, который стал новым центром казачьего бунта. Собрав внушительные силы, атаман К.А. Булавин пошел походом на столичный Черкасск, разбил неподалеку от него войско домовитых казаков и беспрепятственно вошел в город, где казнил войскового атамана Л.М. Максимова и на общевойсковом круге был избран новым войсковым атаманом донских казаков.
Затем повстанческая армия, численность которой достигла 20 тыс. сабель, была разделена на три части:
1) Волжский отряд, который двинулся на Волгу, возглавили атаманы Игнат Некрасов, Иван Павлов и Лука Хохлач. В мае 1708 г. булавинцы взяли Камышин и осадили Саратов, однако так и не смогли взять хорошо укрепленный саратовский детинец и ушли вниз по Волге к Царицыну, который стал новым опорным пунктом восставших.
2) Северский отряд, который вышел в поход на Северский Донец и Слободскую Украину, возглавили атаманы Семен Драный, Никита Голый и Сергей Беспалый. Первоначально им сопутствовал успех, и у города Валуйки они разгромили Сумский слободской казачий полк полковника Ф.В. Шидловского. Однако уже в конце июня 1708 г. армия князя В.В. Долгорукова, специально посланная царем для подавления казачьего бунта, разгромила отряды повстанцев на Северском Донце и стремительно двинулась в низовья Дона.
3) Азовский отряд, главной целью которого стало взятие Азова, возглавил сам атаман К.А. Булавин. Штурм хорошо укрепленной крепости окончился безрезультатно. Воспользовавшись этой неудачей и опасаясь скорой государевой расправы, в начале июля 1708 г. группа домовитых казаков во главе с Иваном Зарыщиковым смастерила заговор против войскового атамана и напала на его курень. В ходе возникшей перестрелки атаман К.А. Булавин то ли застрелился, то ли был убит нападавшими казаками, что де-факто предопределило поражение самого восстания.
В конце июля 1708 г. армия князя В.В. Долгорукого беспрепятственно вошла в Черкасск, где донское войско во главе с новым войсковым атаманом П.Е. Ромозановым, «повинившись в великих грехах и своих злодеяниях, целовали крест на верность царю», а несколько десятков самых буйных смутьянов были повешены. После гибели К.А. Булавина руководство восстанием перешло к атаману И.Ф. Некрасову, который до начала 1709 г. оказывал посильное сопротивление армейским частям в Сальских степях. Потерпев ряд крупных поражений, он ушел за Кубань, и по соглашению с крымским ханом поселился на Лабе и в районе Темрюка, откуда вплоть до 1710 г. совершал набеги на сопредельные русские земли.
При изучении истории булавинского бунта историки до сих пор спорят по двум ключевым проблемам:
1) Правомерно ли считать это движение крестьянской войной. Одни историки (В. Буганов, Е. Подъяпольская) считают, что да, правомерно, поскольку по своим целям, движущим силам и программным установкам оно вполне подходило под понятие крестьянской войны. Их оппоненты (В. Лебедев, Н. Павленко) более аргументированно говорят, что это социальное движение было обычным казацко-крестьянским восстанием с ярко выраженными элементами «воровского бунта».
2) Каковы хронологические рамки восстания К.А. Булавина. Одни историки (В. Буганов, А. Пронштейн, Е. Подъяпольская) традиционно датируют это движение 1707–1709 гг. и связывают его окончание с разгромом последних отрядов повстанцев, возглавляемых И.Ф. Некрасовым и И.Г. Павловым. Другие историки (Н. Павленко, В. Артамонов) полагают, что это восстание следует датировать 1707―1708 гг., поскольку разгром основных повстанческих сил произошел до конца 1708 г., и дальнейшие события уже не представляли серьезной угрозы для Москвы.
Историки спорят и о ближайших последствиях этого бунта. Одни авторы (Н. Молчанов) считают, что он стал неожиданным и подлым ударом в спину русской армии, ведшей боевые действия со шведами в Белоруссии и Малороссии, а их оппоненты (В. Артамонов) отрицают этот факт, полагая, что казачье восстание К.А. Булавина никак не повлияло на ход боевых действий и расстановку сил на фронтах Северной войны.

Внешняя политика в эпоху Петра I. Северная война (1700―1721)

Дипломатическая подготовка к войне со Швецией и первый период Северной войны (1700―1710)

В 1697―1698 гг. Петр I в составе Великого посольства, которое возглавили Ф.А. Головин, П.Б. Возницын и Ф.Я. Лефорт, совершил дипломатический вояж по ряду европейских государств для поиска новых союзников в борьбе с Османской империей. Главным результатом этой миссии стало заключение антишведского военного союза с польским королем Августом II, который затем был поддержан датским королем Кристианом V, и в результате в ноябре 1699 г. в Европе возник знаменитый Северный союз. Вскоре после заключения этого союза, в июне 1700 г. «чрезвычайный посланник к его султанову величеству», выдающийся русский дипломат, думный дьяк Емельян Иванович Украинцев подписал в Стамбуле Константинопольский мирный договор (1700), что позволило царю Петру сконцентрировать все свое внимание на решении старой балтийской проблемы.
Получив известие о заключении Константинопольского мира, 9 августа 1700 г. Петр I официально объявил войну Швеции и двинул русские полки в Прибалтику. Пока русская армия под командованием генералов А.М. Головина, А.А. Вейде и Н.И. Репнина добиралась до Нарвы и Ревеля, шведский король Карл XII высадил военный десант у Копенгагена и принудил нового датского короля Фредерика IV подписать с ним сепаратный Травендальский мирный договор, который означал выход Дании из Северного союза.
В октябре 1700 г. шведский король перенес боевые действия в Эстляндию и двинул свою армию к пограничной Нарве, которую в течение двух месяцев безуспешно осаждали русские войска под командованием герцога Ш. де Круа. В конце ноября 1700 г. шведская армия внезапно атаковала русскую армию под Нарвой и нанесла ей сокрушительное поражение, в результате которого она потеряла шесть тысяч человек и всю осадную и полевую артиллерию. После нарвской катастрофы Карл XII двинул свою армию против третьего участника Северного союза — польского короля Августа II, который безуспешно осаждал столицу Лифляндии город Ригу. Разгромив польско-саксонскую армию в Прибалтике, весной 1701 г. шведский король перенес все боевые действия на территорию Польши, поскольку был абсолютно убежден в том, что Россия больше не представляет для Швеции какой-либо реальной угрозы.
В то время как Карл XII, по образному выражению Петра «увяз в Польше», в России началось энергичное устранение последствий нарвской катастрофы, что вскоре дало о себе знать. Уже в январе-октябре 1702 г. отборная русская кавалерия под командованием первого русского фельдмаршала Б.П. Шереметева разгромила шведскую армию генерала В.А. Шлиппенбаха под Дерптом, Гумельсгофом и Орешком. А в мае 1703 г. русские полки под командованием самого Петра взяли крепость Ниеншанц, где началось строительство Петропавловской крепости, положившей начало Санкт-Петербургу. Утвердившись на Неве, Петр I двинул свою армию на территорию Эстляндии, где в июле-августе 1704 г. овладел Дерптом, Нарвой и Ивангородом.
Шведская армия под командованием Карла XII заняла Варшаву и нанесла польско-саксонским войскам сокрушительное поражение в Клишевском сражении под Краковом. В результате этих событий произошла детронизация Августа II, и новым польским королем стал шведский ставленник Станислав Лещинский. Значительная часть польской шляхты, объединившись в так называемую «Сандомирскую конфедерацию», осталась верна законному монарху и в августе 1704 г. между Августом II и Петром I был подписан Нарвский договор о продолжении войны со Швецией.
Летом 1705 г. русская армия под командованием А.Д. Меншикова была направлена в Польшу на помощь терпящим бедствие союзным войскам, где вскоре овладела Гродно и Митавой. Но в феврале 1706 г. Карл XII разгромил саксонскую армию, шедшую на помощь Августу II, и Петр приказал А.Д. Меншикову отступить на территорию Волыни. А в июле 1706 г. шведская армия вступила в пределы Саксонии, где, разгромив польско-саксонскую армию, заняла столицу курфюршества город Дрезден. Оказавшись перед угрозой потери саксонской короны, Август II заключил с Карлом XII сепаратный Альтранштадский мирный договор и вышел из Северного союза.
В январе 1708 г. шведская армия овладела Гродно, в июне был взят Минск, а в июле Карл XII нанес крупное поражение армии генерал-аншефа А.И. Репнина под Головчином. В этой ситуации русская армия вынуждена была оставить Могилев и отойти под Смоленск. Все попытки шведов овладеть Смоленском и начать движение на Москву были решительно пресечены армиями Б.П. Шереметева и М.М. Голицына в боях под деревней Раевка и селом Добрым.
В этой ситуации Карл XII принял решение перезимовать на территории соседней Малороссии и двинулся на соединение с запорожским гетманом И.С. Мазепой, который подло предал русского царя. Одновременно туда же из Прибалтики вышел корпус генерала А.Л. Левенгаупта. Быстро оценив всю опасность объединения столь внушительных сил неприятеля, Петр I срочно двинулся навстречу А.Л. Левенгаупту и 28 сентября 1708 г. в битве у деревни Лесной нанес шведам сокрушительное поражение, захватив весь провиантский обоз и всю полевую артиллерию. Именно поэтому сам Петр I всегда очень высоко оценивал одержанную победу и справедливо назвал битву при Лесной «матерью Полтавской баталии».
Шведская армия вступила в Малороссию, где была радушно встречена гетманом-иудой И.С. Мазепой. Вопрос о том, сколько запорожских сечевиков перешло на сторону шведского короля, до сих пор так и не разрешен. Одни авторы (Д. Яворницкий, А. Васильев) утверждали, что на сторону мятежного гетмана перешло 7000 запорожских и 3000 реестровых казаков. Их оппоненты (Е. Тарле, В. Артамонов, П. Кротов) полагают, что из 40000 реестровых и запорожских казаков на сторону И.С. Мазепы перешло не больше 4000 сечевиков, в том числе генеральный писарь Ф.С. Орлик, генеральный есаул А.И. Войнаровский и кошевой атаман К.Г. Гордиенко.
Узнав об измене И.С. Мазепы, Петр I приказал А.Д. Меншикову срочно захватить ставку гетмана Батурин, где находились огромные арсеналы с оружием и боеприпасами, а также все склады с провиантом и фуражом. В условиях надвигавшейся зимы шведская армия и ее новоиспеченный союзник оказались у «разбитого корыта». По приказу Петра I в новой гетманской столице — Глухове была срочно созвана общевойсковая рада, на которой из трех реальных претендентов на гетманскую булаву — миргородского полковника Даниила Павловича Апостола, черниговского полковника Павла Леонтьевича Полуботка и стародубского полковника Ивана Ильича Скоропадского ― символ гетманской власти вручили последнему претенденту.
В апреле 1709 г. по совету изменника И.С. Мазепы шведская армия начала осаду Полтавы, оборону которой держал малочисленный гарнизон во главе с полковником А.С. Келиным. Взятию Полтавы Карл XII придавал очень важное значение, поскольку рассчитывал сделать этот уездный городок своим опорным пунктом в Малороссии до тех пор, пока либо не получит подкрепление от Станислава Лещинского, либо турецкий султан Ахмед III не начнет новую войну с Россией. Кроме того, по информации И.С. Мазепы в самой Полтаве не только были большие запасы продовольствия и фуража, но и находилась внушительная золотая казна.
Узнав о том, что неприятель начал осадные работы под Полтавой, светлейший князь А.Д. Меншиков немедленно двинул свой корпус в район полтавской крепости, однако болотистая местность вокруг Ворсклы не позволила ему сходу форсировать эту водную преграду, и на помощь полтавскому гарнизону удалось привести лишь два пехотных батальона полковника И.М. Головина.
Тем временем в лагерь светлейшего подошли основные силы русских войск под командованием фельдмаршала Б.П. Шереметева, и вскоре вся русская армия расположилась у села Крутой Берег, в пяти верстах от Полтавы. В начале июня в лагерь русской армии прибыл и сам Петр I, который тут же отдал приказ о строительстве новой переправы через Ворсклу. Сильные дожди и наводнение в реке сорвали эти замыслы царя. В этой ситуации он направил отряд генерал-майора Л.Н. Алларта строить переправу южнее Полтавы, а отряд генерал-майора К.Э. Ренне возводить аналогичный переход севернее города, в районе деревни Петровка. Узнав о строительстве русских переправ, Карл XII двинул против генерала К.Э. Ренне отряд фельдмаршала К.Г. Реншильда, а сам направился против отряда генерала Л.Н. Алларта. Все попытки шведов помешать строительству этих переправ закончились безрезультатно. Более того, при рекогносцировке местности сам шведский король был ранен в ногу, и «не солоно хлебавши» возвратился вспять.
20 июня русская армия форсировала Ворсклу и стала укрепленным лагерем в районе деревень Петровка и Семеновка в восьми верстах от Полтавы, куда по приказу Петра I срочно двинулись запорожские казаки И.И. Скоропадского. Узнав от перебежчика о подходе в русский лагерь подкреплений, и лишившись всякой надежды получить подмогу от турецкого султана и польского короля, 22 июня Карл XII еще раз атаковал Полтаву, но после неудачного штурма решил дать русским войскам генеральное сражение.
По информации историков (Е. Тарле, В. Артамонов, П. Кротов, В. Молтусов), накануне генерального сражения Карл XII располагал сильной армией, численность которой составляла 37 тыс. штыков и сабель, включая около 4 тыс. реестровых и низовых запорожских казаков. Непосредственно в Полтавской битве приняли участие 26 пехотных батальонов и 22 кавалерийских полка, т. е. всего около 25 тыс. человек. Численность всей русской армии, по разным оценкам (В. Артамонов, А. Васильев, В. Молтусов, Т. Дюпии), составляла от 60 до 80 тыс. штыков и сабель, но непосредственно в Полтавской баталии приняли участие тоже около 25 тыс. человек.
26 июня Петр I вместе со всем генералитетом снова осмотрел поле предстоящей битвы и неприятельский лагерь и принял важное решение, повлиявшее на исход всей битвы — построить четыре продольных редута в проходе между лесополосами у деревень Малые Будищи и Малые Павленки. В ночь на 27 июня шведская армия, построенная в 4 пехотных и 6 кавалерийских колонн, пошла в стремительное наступление и одновременно атаковала русские редуты и кавалерию. Шведам удалось довольно быстро захватить два первых недостроенных редута, однако взять с ходу третий редут им не удалось. Русские драгуны князя А.Д. Меншикова и генерала Р.Х. Баура, успевшие за это время выстроиться в боевой порядок, стремительно двинулись навстречу неприятелю и на линии поперечных русских редутов остановили его дальнейшее продвижение вперед.
После взятия первой линии редутов в сражении наступила пауза. Шведская армия приводила себя в порядок, а царь Петр около шести часов утра вывел всю свою армию из основного лагеря и построил ее в две линии. В центре были выстроены пехота и артиллерия под командованием фельдмаршала Б.П. Шереметева и генералов А.И. Репнина и Я.В. Брюса, на левом фланге — кавалерия князя А.Д. Меншикова, а на правом фланге — кавалерия генерала Р.Х. Баура. В самом же лагере был оставлен лишь небольшой резерв из девяти пехотных батальонов под командой генерала И.Я. Гинтера. Как повествуют очевидцы, перед началом решающей схватки с неприятелем Петр I обратился к своим полкам с проникновенной речью: «Воины! Се пришел час, который должен решить судьбу Отечества. Вы не должны помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за православною нашу веру и церковь. Не должна вас также смущать слава неприятеля, яко непобедимого, которую ложну быти вы сами победами своими над ним неоднократно доказали. Имейте в сражении перед очами вашими правду и Бога, поборающего по вас; на того Единого, яко всесильного во бронях, уповайте, а о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, токмо бы жила Россия в блаженстве и славе для благосостояния вашего». Ряд современных авторов (Е. Анисимов, П. Кротов) считает, что этот вариант петровской речи есть результат ее более поздней литературной обработки, сделанной, вероятнее всего, Феофаном Прокоповичем. А реальная речь царя Петра была иной и более обыденной: «Делайте, братия, так, как я буду делать, и всё, помощию Всевышнего, будет добро. За победою, после трудов, воспоследует покой».
Около девяти часов утра фельдмаршал К.Г. Реншильд начал новую атаку против русских войск, однако стойкость гвардейских полков генерал-лейтенанта М.М. Голицына и очень удачный фланговый маневр драгун князя А.Д. Меншикова позволили отбить все попытки шведских войск разбить центр русской обороны, а затем контратаковать их и разрушить весь боевой порядок неприятеля, уничтожив более 9 тыс. шведских вояк. Осознав, что Полтавская баталия проиграна, Карл XII отдал приказ срочно отвести остатки своей армии в район Переволочны, но стремительная атака русских драгун и запорожских казаков под командованием князя А.Д. Меншикова и гетмана И.И. Скоропадского закончилась для шведской армии полной катастрофой: на правый берег Днепра в сопровождении королевских драбантов и запорожских казаков смогли переправиться только сам король и его иуда-союзник, которые бежали в Валахию под защиту турецкого султана, а 16 тыс. шведских вояк, в том числе первый министр короля К. Пиппер, фельдмаршал К.Г. Реншильд и генералы В.А. Шлиппенбах, К.Г. Роос и Х.Ю. Гамильтон, были взяты в плен.
По общему мнению историков, Полтавская виктория стала самой выдающейся победой в Северной войне, которая, по сути, предопределила весь ее дальнейший исход. Хотя в последнее время ряд авторов либерального толка, в частности, известный петербургский историк профессор Е.В. Анисимов в своей статье «Миф Великой виктории» (2009), попытались несколько принизить ее историческое значение, представив в виде «великой нечаемой виктории». Но даже эти авторы признают, что победа в Полтавской битве кардинально изменила международное положение России и в октябре 1709 г. Петр I, подписав новые договоры с Данией и Польшей, где на престоле вновь закрепился Август II, возродил Северный военный союз.
Вскоре боевые действия были вновь перенесены на территорию Польши и Прибалтики. В июне-сентябре 1710 г. две русских армии под командованием Б.П. Шереметева и А.Д. Меншикова, разгромив шведские войска в нескольких сражениях, овладели Ригой, Ревелем, Выборгом, Кексгольмом и другими ключевыми городами и крепостями в Прибалтике и Финляндии. Успешный ход Северный войны был неожиданным образом прерван Стамбулом, который в нарушение Константинопольского договора 1700 г. объявил России войну.

Прутский поход (1710―1711)

В ноябре 1710 г. по личной просьбе Карла XII, находящегося при дворе турецкого султана Ахмеда III, Османская империя объявила России войну. В январе 1711 г. русская армия под командованием фельдмаршала Б.П. Шереметева двинулась из Прибалтики к предстоящему театру боевых действий. А в начале марта 1711 г. в поход из Москвы вышел и сам Петр, который намеревался раньше турок выйти к Дунаю и начать боевые действия на территории противника.
Этим планам не суждено было сбыться, поскольку: 1) валашский князь Константин Бранкован в самый последний момент предал русского царя и переметнулся к туркам; 2) молдавский князь Антиох Кантемир, который в отличие от соседа остался верен русскому царю, не смог оказать ему реальной помощи в силу крайней малочисленности своих войск, а 3) фельдмаршал Б.П. Шереметев не успел в назначенное время — в конце мая ― форсировать Днестр и вступить на территорию Молдавского княжества.
Подойдя к Днестру только в июне 1711 г. и потеряв выигрыш во времени и маневре, Петр I слишком поздно отдал приказ о форсировании Днестра и двинул истощенную в тяжелейшем походе русскую армию к реке Прут. 8 июля 1711 г. объединенная русская армия под командованием Петра I, Б.П. Шереметева и А.И. Репнина форсировала многоводный Прут и практически сразу была окружена превосходящей крымско-турецкой армией великого визиря Балтаджи-Мехмед-паши. 9 июля 1711 г. здесь, на правом берегу реки Прут, состоялось генеральное сражение, в котором неприятель, несмотря на огромный перевес сил, так и не смог одолеть русскую армию, проявившую большую стойкость и героизм. Поэтому по обоюдному согласию сторон под Яссами сразу начались мирные переговоры, которые завершились 12 июля 1711 г. подписанием Прутского мирного договора, по условиям которого Россия отдавала туркам Азов и срывала на побережье Азовского моря свою крепость Таганрог. Благодаря дипломатическому искусству вице-канцлера П.П. Шафирова и огромным деньгам, выделенным из царской казны на подкуп турецкого визиря и других должностных лиц, условия этого договора оказались значительно менее тяжелыми, чем могли быть на самом деле.
Позже Стамбул, подстрекаемый Францией и Швецией, дважды пытался пересмотреть этот мирный договор, но после выполнения Россией всех взятых на себя обязательств турецкий султан Ахмед III в июне 1713 г. вынужден был заключить с Петербургом Адрианопольский мирный трактат, повторявший точь-в-точь условия прежнего соглашения.

Второй период Северной войны (1712―1721)

В июне 1712 г. государства возрожденного Северного союза начали боевые действия на территории шведской Померании. Из-за несогласованности в действиях союзников, по образному выражению Петра, «сея военная кампания пропала даром». Только в январе 1713 г. русская армия под командованием князя А.Д. Меншикова нанесла крупное поражение армии фельдмаршала М. Стенбока под Фридрихштадтом. Вскоре из-за бурного противодействия голландцев и англичан Петр вынужден был увести свои войска с южного берега Балтики и перенести боевые действия на территорию Финляндии.
В апреле 1713 г. русский галерный флот под командованием Петра и генерал-адмирала Ф.М. Апраксина заняли город Гельсингфорс (Хельсинки), а затем пали Або (Турку) и Ваза. Тогда же в Померании союзники наконец-то овладели Штетином, и таким образом, к 1714 г. Швеция не только лишилась значительной части Финляндии, но и была изгнана с территории континентальной Европы. Теперь основным театром боевых действий стало Балтийское море. 27 июля 1714 г. русский галерный флот опять же под командованием Петра и генерал-адмирала Ф.М. Апраксина нанес сокрушительное поражение шведской военно-морской эскадре вице-адмирала Н. Эреншельда у мыса Гангут.
В 1715 г. Петр серьезно заболел и вынужден был отправиться на лечение за границу. Но его почти двухлетнее пребывание в Европе было, в основном, посвящено не столько проблемам своего здоровья, сколько поискам наиболее приемлемых условий выхода из затянувшейся войны со Швецией. В 1716 г. в состав Северного союза, возглавляемого Россией, помимо Дании и Саксонии, вошли Речь Посполитая, Пруссия и Ганновер. А в августе 1717 г. Россия, Франция и Австрия подписали Амстердамский договор, по которому Париж и Вена согласились признать все завоевания России в Прибалтике и брали на себя роль посредников в переговорах со Швецией.
В мае 1718 г. начал свою работу Аландский мирный конгресс. Шведскую делегацию возглавлял личный представитель Карла XII граф К. Герц, а русскую — Я.В. Брюс и А.И. Остерман. Уповая на помощь англичан, шведы избрали тактику затягивания переговоров, но искусному дипломату А.И. Остерману удалось перевести официальные заседания конгресса в личные беседы с главой шведской делегации и добиться успеха. Карл XII, смирившись с потерей прибалтийских владений, дал согласие на подписание мирного договора. Однако гибель шведского монарха при осаде норвежского Фридрихсгаля в ноябре 1718 г. круто нарушила ход мирных переговоров.
Новая правительница Швеции, родная сестра Карла XII королева Ульрика Элеонора (1718―1720) и ее ближайшее окружение, вновь уповая на помощь англичан, которые опасалась усиления России в Балтийском регионе и на море, взяли курс на срыв мирного конгресса. В результате после долгих, но бесплодных дебатов в сентябре 1719 г. переговоры были прерваны. Однако уже в конце 1719 — первой половине 1720 гг. на побережье Ботнического залива русские войска провели ряд блестящих десантных операций и разгромили шведский флот у острова Эйзель. А затем, в июле 1720 г., русский гребной флот под командованием генерала М.М, Голицына на глазах изумленных англичан нанес сокрушительное поражение шведскому парусному флоту у острова Гренгам.
После отстранения Ульрики Элеоноры от власти и восшествия на престол ее супруга Фредрика I (1720―1751), в апреле 1721 г. в финском городе Ништадт возобновились мирные переговоры, которые завершились 30 августа 1721 г. подписанием долгожданного мирного договора, положившего конец многолетней Северной войне.
По условиям Ништадского мира Россия:
1) получала всю Ингерманландию, Лифляндию и Эстляндию, часть Карелии с Выборгом, а также острова Эйзель, Даго и Моон;
2) возвращала Швеции Финляндию и обязалась уплатить за свои территориальные приобретения 1,5 млн рублей.
Многолетняя и кровопролитная Северная война завершилась блестящей победой России, которая:
• получила долгожданный, а главное, надежный выход в Балтийское море и
• превратилась в великую европейскую державу, без учета мнения которой отныне не мог быть решен ни один, даже самый пустяковый, вопрос мировой политики.

Каспийский (Персидский) поход (1722―1723)

После окончания Северной войны Россия получила возможность активизировать свою внешнюю политику в Закавказье. Ряд современных авторов (Л. Милов, Н. Молчанов) связывают активизацию внешней политики России в этом регионе с имперскими амбициями Петра и его окружения. Их оппоненты (Н. Павленко) утверждают, что решение о походе в Закавказье было принято после неоднократных обращений грузинского царя Вахтанга IV и католикоса всех армян Аствацатура I с просьбой оказать им всемерную помощь в борьбе с персидской и османской угрозой.
В июле 1722 г. русская армия под командованием Петра I вышла в Каспийский (Персидский) поход и уже в августе овладела Дербентом и другими городами Северного Ирана. Однако затем из-за больших потерь она вернулась в Астрахань, и Персидский поход был возобновлен только в начале 1723 г. На сей раз русская армия под командованием генерала М.А. Матюшкина заняла все западное и южное побережье Каспийского моря, в частности города Решт, Баку и Астрабад. В этой ситуации персидский шах Тохмас-Мирза, которому пришлось вести кровопролитную борьбу с афганскими мятежниками, предложил начать мирные переговоры. В сентябре 1723 г. был подписан Петербургский мирный договор, по которому к России отошли персидские провинции Дербент, Ширван, Гилян, Астарабад и ряд других.
В условиях распада Персидской державы в Закавказье вторглась турецкая армия, и Россия, оказавшись перед угрозой новой войны с Османской Портой, вынуждена была прекратить дальнейшее продвижение в Северную Персию. А в июне 1724 г. был подписан Стамбульский мирный договор о сохранении статус-кво в Закавказье.

Оценка личности и деяний Петра Великого

Спор о личности и деяниях Петра I продолжается почти триста лет, а начало этой исторической «традиции» положил известный русский аристократ князь М.М. Щербатов, написавший во второй половине XVIII в. свое знаменитое сочинение «О повреждении нравов в России», в которой предстал в качестве первого и самого яростного хулителя Петра и его реформ, которые принесли России гораздо больше вреда, нежели пользы. «Колумб российских древностей» Н.М. Карамзин более взвешенно подходил к оценке деятельности царя-реформатора и в своей знаменитой «Записке о древней и новой России» (1811), называя Петра I «великим», тем не менее довольно жестко критиковал его за чрезмерное увлечение западными новшествами и варварскую ломку национальных самобытных традиций России.
В 1830—1840-х гг. к хору хулителей Петра присоединились многие видные идеологи славянофильства, в частности, А.С. Хомяков, И.В. Киреевский и Ю.Ф. Самарин, которые, так же, как М.М. Щербатов, крайне отрицательно оценивали преобразовательскую деятельность этого самодержца, которая нарушила естественный ход исторического развития России. Совсем иначе подошел к оценке петровских реформ известный русский историк, один из видных идеологов «официальной народности» профессор М.П. Погодин, который был не только убежденным защитником, но даже апологетом Петра I и его преобразований.
Еще более детально к изучению петровской эпохи подошел его ученик, великий русский историк академик С.М. Соловьев. Первоначально в своем знаменитом многотомном труде «История России с древнейших времен», в котором эпохе Петра I было посвящено аж пять томов, он оценил петровские реформы как «нашу революцию». Чуть позднее в своих «Публичных чтениях о Петре Великом» (1872) он показал и существенную ограниченность, и главное ― историческую подготовленность петровских преобразований всем предшествующим развитием России.
Другой великий русский историк академик В.О. Ключевский, посвятивший эпохе Петра I немало страниц своих блестящих исторических сочинений, более критически оценивал результаты петровских преобразований, указывая на несоответствие самих замыслов и реальных результатов этих реформ. Еще более усилил критические оценки в отношении петровских реформ его ученик, знаменитый лидер кадетской партии, приват-доцент П.Н. Милюков, который в своих концептуальных работах «Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII в. и реформы Петра Великого» (1892) и «Очерках по истории русской культуры» (1899) выдвинул два убийственных обвинения в адрес царя Петра: о «реформах без реформатора», и о том, что в петровскую эпоху «ценой разорения страны Россия была возведена в ранг европейской державы».
В советской и российской исторической науке эпохе Петра I было посвящено колоссальное количество разнообразных трудов и исследований, от резко критических до откровенно апологетических. Среди самых интересных исследований следует назвать работы Е.В. Тарле «Северная война и шведское нападение на Россию» (1958), С.М. Троицкого «Русский абсолютизм и дворянство в XVIII в.» (1974), Н.Н. Молчанова «Дипломатия Петра Первого» (1986), В.И. Буганова «Петр Великий и его время» (1989), Е.В. Анисимова «Время петровских реформ» (1989) и А.Б. Каменского «От Петра I до Павла I: российские реформы XVIII века» (1999). Но, безусловно, крупнейшим современным исследователем эпохи Петра I является выдающийся русский историк профессор Н.И. Павленко, перу которого принадлежат такие знаменитые труды, как «Петр Великий» (1998), «Полудержавный властелин» (1991), «Птенцы гнезда Петрова» (1994), «Вокруг трона» (1998), «Царевич Алексей» (2008), «Лефорт» (2009) и многие другие.
Анализ этих и других работ четко показывает традиционную полярность мнений. Если одни историки (Е. Тарле, Н. Павленко, Н. Молчанов, В. Буганов) по-прежнему считают Петра I выдающимся царем-реформатором, то их оппоненты (Е. Анисимов, А. Каменский), находясь в плену агрессивных антисталинских настроений горбачевской и ельцинской эпох, стали обвинять царя-реформатора в создании тоталитарного милитаризованного государства, в ускоренной индустриализации страны и насаждении культа личности отца нации.
Существует также оригинальная точка зрения популярного ныне «евразийца» господина Л.Н. Гумилева, который в своей работе «От Руси к России» (1992) заявил, что во времена Екатерины II вполне сознательно была состряпана «легенда» о Петре I как о мудром царе-реформаторе, который прорубил окно в Европу и открыл Россию влиянию единственно ценной западной цивилизации. На самом деле все те новшества, которые были привнесены царем Петром из стран Западной Европы, носили чисто декоративный характер, и многие его предшественники, начиная с Ивана III, регулярно и интенсивно сношались с Западной Европой. Так что все «реформы» Петра были логическим продолжением реформаторской деятельности и его отца Алексея Михайловича, и царевны Софьи, и двух знаменитых глав Посольского приказа Афанасия Лаврентьевича Ордина-Нащокина и князя Василия Васильевича Голицына.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *